Бенджамин Франклин, у которого эти отношения вызывали смешанные чувства, казалось, пребывал в совершенном спокойствии относительно разрыва. Сам он надеялся, что его сын женится на Полли Стивенсон. Но задумка была малоисполнима, так как социальные стремления Уильяма оказались выше стремлений его отца. И действительно, в Уильяме проявился социальный и финансовый апломб, который начал беспокоить Франклина. Тогда отец попытался, как позже сам признавался в автобиографии, написанной в форме письма к сыну, предостеречь Уильяма от аристократических претензий. В конечном счете эти попытки оказались тщетными и стали, подобно политическим вопросам, причиной взаимного отдаления.
Годы спустя Франклин предупредил Уильяма, чтобы тот не ожидал большого наследства. «Я заверил его, что намереваюсь потратить все те небольшие средства, которыми располагаю, самостоятельно», — писал он матери. Оказавшись в Англии, Франклин скрупулезно подсчитывал все траты сына, включая обеды, жилище, одежду и книги, понимая, что все это было кредитом, который однажды тому предстоит погасить. В 1758 году, когда Уильям немного побаловал себя экипажем за счет Пенсильвании, Франклин предупредил его, чтобы он был экономнее в трапезах и старался не привыкать к лондонскому стилю жизни. Уильям, путешествовавший с друзьями по югу Англии, оторопел. «Я чрезвычайно обязан вам за вашу заботу относительно обеспечения меня средствами», — писал он, добавляя, что сменил жилье на другое, «намного хуже, однако более дешевое»[218].
Пытаясь удержать сына у истоков среднего класса, Франклин взял его на генеалогическую экскурсию летом 1758 года. Они совершили путешествие в Эктон, приблизительно на шестьдесят миль к северо-западу от Лондона, где поколения Франклинов обитали до того, как Джозайя эмигрировал в Америку. Здесь по-прежнему жила первая кузина Франклина Мэри Франклин Фишер, дочь Томаса, брата Джозайи. Она была «едва жива в связи с возрастом, — заметил Франклин, — но, кажется, это очень умная и здравомыслящая женщина».
В приходской церкви Франклины обнаружили записи двухсотлетней давности, содержащие данные о рождениях, бракосочетаниях и смертях в их роду. Жена приходского священника развлекала их историями о дяде Франклина Томасе, чья жизнь была несколько схожей с судьбой племянника. Вот что сообщал Франклин Деборе:
[Томас Франклин] принимал очень активное участие во всех делах отечества и был очень занят общественными вопросами. Он пустил в ход подписку, чтобы установить колокола в местной церкви, и сам работал над их установкой, теперь же нам слышен их звон. Он открыл простой способ спасти местные луга от затоплений, которые уничтожали когда-то местность у реки, и этот метод по-прежнему жив… Его совета и мнений спрашивали по всем возможным вопросам самые различные люди, и некоторые из них, по словам [Мэри Франклин Фишер], смотрели на него как на своего рода волшебника. Он умер ровно за четыре года до того, как я родился, в тот же день того же месяца.
Франклин мог заметить, что характеристика «волшебник» совпала с той, которую однажды использовала Кейти Рей. А Уильям, впечатленный совпадением дат, предположил, что произошло «переселение душ».
На кладбище, когда Уильям копировал дату с надгробной плиты, слуга Франклина, Питер, использовал жесткую щетку, чтобы отчистить мох. Когда Франклин описывал эту сцену, он упомянул о том, что, предвидя, как в конце концов поменяются его взгляды, он привез с собой в Англию двух рабов. Франклин, однако, считал их скорее старыми семейными слугами, чем собственностью. Когда один из них покинул его вскоре после прибытия в Англию, Франклин не пытался вернуть его силой, что позволял ему закон Британии. Его ответ Деборе, когда позже она спросила об их благосостоянии, проливает на это свет:
