В Филадельфии Франклин по-прежнему считался «народным трибуном» и защитником прав колоний. Когда в марте 1765 года весть о его благополучном прибытии в Лондон достигла Америки, в его родном городе «почти всю ночь» звонили колокола, толпы его сторонников «бегали как сумасшедшие», и немалое количество спиртного было выпито за его здоровье. Но радость оказалась недолгой. Франклину предстояло оказаться втянутым в споры по поводу печально известного закона о гербовом сборе, который требовал взимания налога с каждой газеты, книги, альманаха, юридического документа или колоды карт, произведенных на территории колоний[257].
Это был первый случай, когда парламент предложил ввести для колоний крупный внутренний налог. Франклин считал, что парламент имеет право вводить внешние налоги — например таможенные пошлины и тарифы для регулирования торговли. Но считал неразумным и даже антиконституционным обложение внутренним налогом людей, которые не имели своего представительства в законодательном органе. Тем не менее он не проявил должной энергии в борьбе против закона о гербовом сборе. Напротив, в сложившейся ситуации пытался играть роль примирителя.
Вместе с несколькими другими представителями колоний Франклин встретился в феврале 1765 года с премьер-министром Джорджем Гренвиллом, который объяснил, что большие затраты на войны с индейцами делают введение какого-то налога на колонии неизбежным. В чем мог заключаться лучший способ введения налога? Франклин утверждал, что это должно быть сделано в «обычной конституционной манере», то есть посредством направления королем запросов к колониальным легислатурам, обладавшим исключительной властью устанавливать налоги для жителей. Смогут ли Франклин и другие представители, спрашивал Гренвилл, поручиться, что колонии согласятся на выплату нужной суммы, и в каких пропорциях следует распределить эту сумму между колониями? Франклин и другие представители признали, что не могут дать на этот счет твердых гарантий.
Через несколько дней Франклин предложил другой вариант. Он — и как знаток экономической теории, и как печатник — основывался на своем давнем желании: пусть в Америке обращается больше бумажных денег. Парламент, предлагал он, мог бы разрешить выпуск новых аккредитивов, которые выдавались бы заемщикам под шесть процентов годовых. Бумажные расписки служили бы законным платежным средством и находились бы в обращении наравне с валютой, повышая таким образом денежную массу в Америке. Британия могла бы получать доход в виде процентов, вместо того чтобы вводить прямые внутренние налоги. «Эта мера действовала бы подобно обычному налогу на колонии, но не была бы такой неприятной, — утверждал Франклин. — Богатые, в руках которых сосредоточена основная масса денег, платили бы в действительности бóльшую часть такого налога». Но Гренвилл, по словам Франклина, «был ослеплен желанием ввести гербовый сбор» и отверг предложенную идею. Возможно, это произошло к счастью для Франклина: позже он узнал, что даже его друзья в Филадельфии не поддерживали идею выпуска аккредитивов[258].
Когда в марте закон о гербовом сборе был принят, Франклин занял прагматичную позицию — и тем самым допустил ошибку. Он рекомендовал назначить своего хорошего друга Джона Хагеса чиновником по сбору гербовой пошлины в Пенсильвании. «Выполнение этой задачи может сделать вас непопулярным на какое-то время, но спокойные и твердые действия, направленные в любых обстоятельствах силой вашей власти на благо людей, постепенно примирят вас с ними, — опрометчиво утверждал он в письме к Хагесу. — Между тем верность короне и правительству этой страны всегда будут для вас и для меня самым разумным курсом действий независимо от безумства черни». Желая сохранить хорошие отношения с королевскими министрами, Франклин роковым образом недооценил безумство черни у себя дома.
В этой ситуации весьма разумно действовал Томас Пенн. Он отказался выдвинуть своего кандидата на должность сборщика нового налога, заявив, что если сделает это, то «люди могут подумать, что мы согласны с возложением на них такого бремени». Джон Дикинсон, молодой оппонент Франклина и лидер партии владельцев в Ассамблее, подготовил декларацию против закона о гербовом сборе, получившую полную поддержку депутатов[259].
