Но также Франклин предупреждал: время уходит. «Еще не так давно колонии считали бы преимуществом и честью разрешение посылать своих представителей в парламент, — писал он своему другу в январе 1766 года. — Теперь наступает время, когда они становятся к этому безразличны и, вероятно, не станут об этом просить, хотя, возможно, и согласятся на такой вариант, если им его предложат. Но настанет час, когда они, безусловно, его отвергнут».
Не считая вопроса о представительстве в парламенте, писал Франклин, «следующее замечательное дело» — добиться, чтобы традиционный метод запрашивания средств мог использоваться каждой из колониальных легислатур. В тезисах, подготовленных к встрече с министрами, он предложил третью возможность, которая стала бы шагом к независимости колоний: «наделение их правом посылать делегатов от каждой ассамблеи в общий совет». Другими словами, американские колонии сформировали бы свою собственную федеральную легислатуру, вместо того чтобы подчиняться законам, принимаемым парламентом. Единственной силой, объединяющей две части Британской империи, оставался бы король. Этот путь шел от плана, предложенного Франклином более десяти лет тому назад; в своих тезисах рядом с этим предложением он написал два слова: «План Олбани»[269].
Тринадцатого февраля 1766 года Франклин получил возможность изложить свою точку зрения парламенту. Его эффектное появление, тонко срежиссированное поддерживавшими его парламентариями, являлось примером умелого использования лоббизма и театральных приемов. В один день он превратился в главного борца за дело независимости Америки и блестяще восстановил свою репутацию у себя дома.
Ему задали сто семьдесят четыре вопроса. Многие из них были сформулированы заранее лидерами нового правительства вигов (глава — лорд Рокингем), которое симпатизировало колониям и искало возможности отменить закон о гербовом сборе. Но часть парламентариев были настроены враждебно. В этой обстановке Франклин действовал убедительно и спокойно. Первый вопрос задал член парламента, чей производственный бизнес пострадал в результате спада в торговле. Он спросил, заплатили ли американцы какие-то налоги Британии. «Много, и очень тяжелые», — ответил Франклин и затем подробно пересказал историю вопроса (правда, исключив некоторые спорные пункты по поводу налогообложения земель владельцев колонии).
Оппонент резко прервал его. «Разве колонии, — спросил он, — не в состоянии заплатить гербовый сбор?» Франклин ответил: «У колоний нет достаточного количества золота и серебра, чтобы оплачивать гербовый сбор в течение года».
Гренвилл, защищая закон (принятый по его инициативе), спросил Франклина: обязаны ли, по его мнению, колонии платить за то, что королевские войска обеспечивают безопасность границ? Американцы, возразил Франклин, защищают себя сами, и таким образом защищают и британские интересы. «Во время последней войны колонии подготовили, экипировали и снабдили жалованьем почти двадцать пять тысяч человек, потратив на это несколько миллионов фунтов», — объяснил он, добавив: возмещена была лишь малая толика этих средств.
Более важный вопрос, заявил Франклин, в том, как добиться согласия в отношениях с Британской империей. «Как относилась Америка к Великобритании до закона о гербовом сборе?» — спросил Франклина его сторонник по имени Грей Купер.
