Ее волосы были завиты, поверх них она надевала маленькую соломенную шляпку, к которой сзади прикреплялся грязный платок из марли. Она задавала тон в беседе во время обеда, часто брала руку доктора в свою и иногда клала руки на подлокотники кресел обоих джентльменов, а затем небрежно обхватывала руками шею доктора. Я испытывала глубокое отвращение, так как никогда не имела желания знакомиться с дамами такого сорта. После обеда она улеглась на небольшом диванчике, демонстрируя присутствующим больше, чем просто ступни ног. У нее имелась маленькая болонка, которая в списке фаворитов занимала второе место после доктора. Эту болонку она целовала, а когда та делала лужу на полу, то вытирала ее своей блузкой[459].
Франклин не просто флиртовал с мадам Гельвеций: в сентябре 1779 года он предложил ей вступить в брак в той манере, которая была более чем наполовину серьезной, но при этом иронически отрешенной (что и позволило обоим сохранить чувство собственного достоинства). «Если этой даме нравится проводить с ним дни, то ему понравилось бы проводить с ней ночи, — писал он через Кабаниса, высказываясь от третьего лица. — В то время как он уже подарил ей много своих дней, хотя у него их осталось так мало, она проявляет неблагодарность, ни разу не подарив ему ни одной из своих ночей, которые постоянно записываются в чистый убыток, не принося счастья никому, кроме Пупона [ее собаки]»[460].
Она понемногу завлекала его. «Я надеялась, что после того как вы изложили так много приятного на бумаге, — писала она неразборчивым почерком, — придете и что-нибудь мне скажете». Франклин продолжал свои попытки в искусной, хотя по-прежнему юмористически отстраненной манере, сочинив для нее две маленьких истории.
Одна была записана со слов мух, живущих в его комнате. Они жалуются на опасности, исходящие от пауков в Пасси, и благодарят ее за то, что она велела ему убрать паутину. «Нам остается желать только одного, — заключают они. — Мы хотим увидеть, как вы оба создадите наконец общий дом»[461].
Тюрго, у которого Франклин теперь вызывал больше ревности, чем восторга, советовал ей отклонять брачные предложения, что она и делала. Несмотря на это, Франклин продолжил ухаживания и написал одну из самых известных своих историй, «Елисейские поля», в которой поделился мечтой подняться на небо и обсудить ситуацию с ее покойным мужем и со своей покойной женой, которые там поженились. Превознося достоинства мадам Гельвеций и ставя их выше достоинств покойной жены, он предлагал им взять реванш:
