В Отей она ухаживала за садом. Разбивая его, отвергла четкую французскую планировку. Наблюдала за утками и собаками, составлявшими пестрый и шумный зверинец, и держала салон, обладавший подобными чертами. Друзья поставляли ей редкие растения, необычных домашних животных и провокационные идеи, а она воспитывала их всех в своем доме, который получил шутливое название Академии Отей[456].
С мадам Гельвеций жили два священника и один аколит.
• Аббат Андре Морелле сорока с лишним лет, известный политэконом и один из авторов «Энциклопедии». Впервые он встретился с Франклином в 1772 году на вечере в Английском доме, где тот показывал фокус с успокаиванием волн своей волшебной тростью. Оба любили хорошие вина, пение, экономические теории и полезные изобретения.
• Аббат Мартин Лефевр де ла Рош тридцати с лишним лет, бывший бенедиктинец, которого (по словам Морелле) «мадам Гельвеций получила после того, как мода секуляризовалась».
• Пьер Жан Жорж Кабанис, холостой поэт двадцати с небольшим лет. Переводил Гомера, изучал медицину, писал книгу о больницах и уважал Франклина, рассказы и анекдоты которого почтительно записывал.
«Мы рассуждали о морали, политике и философии, — вспоминал де ла Рош. — Notre Dame d’Auteuil{82} возбуждала ваше кокетство, и аббат Морелле спорил до хрипоты и приводил свои аргументы для доказательства того, во что сам не верил»[457].
Именно Тюрго, по-прежнему влюбленный в мадам Гельвеций, первым привез к ней Франклина в 1778 году. Ей уже было около шестидесяти, но она по-прежнему оставалась веселой и красивой. Ее домашний зверинец, в котором царила атмосфера добродушного подшучивания и интеллектуальной непочтительности, соответствовал вкусам Франклина, и вскоре после первого визита он написал ей письмо с описанием электромагнетизма ее личности:
Я пытался придумать гипотезу для объяснения того, почему вы имеете так много друзей, причем самых разных. Я вижу, что государственные деятели, философы, историки, поэты и люди, сведущие во многих областях знаний, притягиваются к вам подобно тому, как соломинки — к крупному куску янтаря. <…> Мы находим в вашем приятном обществе ту очаровательную благожелательность, то любезное внимание к одолжениям, ту готовность доставлять удовольствие и получить его самой, которых никогда не находим в обществе друг друга… Мы не только получаем удовольствие от общения с вами, но также получаем больше удовольствия от общения друг с другом и с самими собой <…>[458].
Неудивительно, что когда Франклин впервые привез в Отей Джона Адамса, тот был шокирован поведением и самой мадам Гельвеций, и ее домашнего окружения. Оба аббата, как он утверждал, «имеют столько же власти прощать грех, как и совершать его». По поводу моральных «нелепостей» в доме он писал: «Никакое республиканское правительство никогда не сможет существовать при таких национальных нравах». Его жена Эбигейл ужаснулась еще сильнее, когда позднее побывала в этом доме, и так описала мадам Гельвеций своим восхитительно злым пером:
