По мере того как разрастался издательский бизнес Франклина, обострялась и его вражда с другим городским печатником — Эндрю Брэдфордом. В продолжение первой половины 1730-х годов каждый из них подтрунивал над ошибками в газете конкурента, они препирались в таких вопросах, как смерть честолюбивого молодого масона или проповеди Сэмюэла Хемфилла. Для соперничества существовали политические и социальные мотивы. Брэдфорд, человек знатного происхождения, и его American Weekly Mercury вступили в союз с «Предпринимательской фракцией» Пенсильвании, которая поддерживала семью Пеннов и назначенных ими губернаторов. Франклин, происходивший из простой семьи, и его «Пенсильванская газета» придерживались других взглядов. Отвергая социальные, экономические и этические принципы аристократов, они склонны были поддерживать выбранную Ассамблею.
Их взгляды столкнулись в 1733 году во время перевыборной кампании спикера Ассамблеи Эндрю Гамильтона, лидера движения против частной собственности, который помог Франклину вырвать часть печатной работы у Брэдфорда. Франклин восхищался антиаристократическим популизмом Гамильтона. «Он не был дружен с властями, — писал Франклин. — Он был дружен с бедным людом». Брэдфорд же публиковал яростные нападки на Гамильтона. Среди них было эссе «О безбожии», мишенью которого стал Гамильтон. Создано оно было так, чтобы, помимо Гамильтона, уколоть и Франклина. Гамильтон также обвинялся в оскорблении семьи Пеннов и в злоупотреблении властью на посту главы ссудной кассы.
Франклин встал на защиту Гамильтона с чинным, но осуждающим опровержением. Написанная в виде отчета о «получасовой беседе» с Гамильтоном статья яростно осуждает Брэдфорда за грехи, начиная от нелепого употребления слов (он писал «презренно», имея в виду «презрительно») до сокрытия за масками анонимных писателей («видя, что все согласились писать без указания имени автора, он подумал, что никто не обратит на это внимания»). Гамильтон производит впечатление вежливого посетителя Хунты, несколько похожего на Бедного Ричарда. «Бросьте достаточное количество грязи, — утверждает он, — и немного точно прилипнет»[139].
Гамильтон был переизбран и в 1736 году поспособствовал тому, чтобы Франклина избрали секретарем Генерального собрания. И вновь общественная служба и личная выгода соединились.
Должность секретаря, как откровенно признавал Франклин, «давала мне больше возможностей поддерживать интерес к себе среди членов, которые обеспечивали меня работой, предоставляя заказы на печать избирательных бюллетеней, законов, бумажных денег, а также другую случайную работу для публики, что в целом приносило мне немалую прибыль».
Также он научился еще одному полезному трюку обольщения противников. После того как богатый и хорошо воспитанный член Ассамблеи высказался против него, Франклин решил выиграть его расположение:
Однако я не ставил своей целью завоевать его расположение, подобострастно выслуживаясь перед ним. Вместо этого по прошествии некоторого времени я решил сделать это иным способом. Прослышав, что в своей библиотеке он хранил некую очень редкую и любопытную книгу, я написал ему записку, в которой выразил желание прочитать эту книгу от корки до корки, и спрашивал позволения одолжить ее на несколько дней. Он немедленно выслал мне книгу, а я вернул ее приблизительно через неделю, приложив к ней другую записку, в которой убедительно показал свое расположение. Когда мы в следующий раз встретились в палате, он заговорил со мной (чего он никогда не делал прежде) с большой учтивостью; и с тех пор выказывал готовность быть полезным во всех вопросах. Таким образом, мы стали хорошими друзьями, и наша дружба длилась вплоть до его смерти. Это еще одно доказательство того, насколько правдиво старое высказывание, которое я узнал: «Тот, кто однажды сделал вам добро, поможет вам еще раз охотнее, нежели тот, которого вы выручили сами»[140].
