«Вера рекомендована как средство достижения нравственного поведения». Защитник Франклина мистер С. отвечает, не пугаясь еретических ноток: «От веры, существующей исключительно для спасения души, можно ожидать, на мой взгляд, что ты не станешь следовать ни христианскому учению, ни учению разума».
Поскольку Франклин выступал за терпимость, можно было ожидать от него толерантности к любым доктринам, которые пресвитерианская церковь хотела навязать проповедникам. Но вместо этого мистер С. спорил: никто не обязан твердо держаться общепринятых традиций. «Нет более очевидной истины в вере, чем то, что нравственное поведение — наш долг». Мистер С. пришел к выводу, в котором повторяются основные принципы Франклина. «Добродетельный еретик спасется прежде порочного христианина».
Это была типичная попытка Франклина убедить других в своей правоте: разумная, опосредованная, с использованием вымышленных персонажей, чтобы доказать свою точку зрения. Но когда церковный суд единогласно осудил и отстранил Хемфилла от деятельности, Франклин запрятал свои привычные «бархатные перчатки» и, как он сам сказал об этом, «стал его ревностным сторонником». Он опубликовал анонимный памфлет (и, в отличие от диалога в своей газете, сделал все, чтобы памфлет остался анонимным), полный несвойственного ему гнева. Он не только предоставил детальное теологическое опровержение на каждое из обвинений суда, но и обвинил суд и его членов в «злом умысле и зависти».
Обвинители Хемфилла ответили также памфлетом, который подтолкнул Франклина сочинить еще один, даже более едкий анонимный ответ, в котором он применил такие слова, как «ханжество и предубеждение», а также «ложь во спасение». В написанной после этого поэме он назвал критиков Хемфилла «Преподобными Ослами».
Это был редкий случай, когда Франклин нарушил правило, созданное для Хунты, — избегать прямых возражений или споров. Случай выглядит еще более странным из-за того, что любые попытки ярого участия в любых спорах о вере он, казалось бы, оставил в прошлом. Вероятно, его негодование по поводу укоренившихся взглядов ханжеских духовных учреждений взяло верх над самообладанием.
Защита для Франклина усложнилась, когда Хемфилла обвинили в незаконном заимствовании текстов проповедей. Тем не менее Франклин остался ему предан, позже объясняя: «Я скорее поддержал бы его хорошие проповеди, составленные другими людьми, а не плохие его собственного сочинения, хоть последние и практиковали наши общеизвестные наставники». В конце концов Хемфилл покинул город, а Франклин навсегда прекратил посещать пресвитерианский приход[133].
Дело Хемфилла послужило эмоциональным толчком движению, известному под названием Великое Пробуждение, которое начало свой ход по Америке. Страстные протестантские традиционалисты, в частности Джонатан Эдвардс, изводили паству духовным неистовством и судорожными беседами, приправляя их историями об адских муках. Как Эдвардс рассказывал своим прихожанам, «грешникам в руках Разгневанного Бога», в знаменитых «кошмарных» проповедях, от вечного осуждения спасала их только необъяснимая милость «Господа, который держит вас над котлом Ада: картина, многим напоминающая человека, держащего паука или другое отвратительное насекомое над огнем».
Сложно представить мироощущение, более далекое от теологических взглядов Франклина. Перед нами Эдвардс и Франклин — два исключительных человека своего времени. Карл Ван Дорен написал о них как о «символах враждующих движений, которые стремились господствовать над своим веком». Эдвардс и Великое Пробуждение пытались вернуть Америке исчезнувшую одухотворенность пуританства, в то время как Франклин пытался привнести ее в эпоху Просвещения, превозносящую толерантность, индивидуальные качества, общественную добродетель, добрые дела и рационализм[134].
Может показаться удивительным и действительно несколько странным то, что Франклин увлекся Джорджем Уайтфилдом, самым популярным странствующим проповедником Великого Пробуждения, который прибыл в Филадельфию в 1739 году. Для этого английского благовестника годы, проведенные в Пемброкском колледже, были не самыми счастливыми. Его «второе рождение» состоялось в методистской церкви, а затем в кальвинизме. Его верность догмам была абсолютно искренней. Он упорно утверждал, что спасение приходит только через милость Господню, но тем не менее активно занимался благотворительностью, а его годичная поездка по Америке помогла ему собрать деньги для приюта в Джорджии. Он добыл больше денег для благотворительных целей, чем какой-либо другой церковник своего времени. Под его опекой находились школы, библиотеки и приюты для неимущих по всей Европе и Америке. Поэтому, вероятно, нет ничего странного в том, что Франклин испытывал к нему расположение, хоть и не принимал его теологических взглядов.
