— Ты еще здесь? — удивилась она, но не улыбнулась, а провела ладонью по уставшему лицу. — Думала, что раньше кончим…
— Ведь ты просила подождать! — робко оправдывался я.
— Ох, ты! — воскликнула Веска. — Тебя, наверно, будут ругать дома. Ну ладно, проводи меня тогда!
Я тут же вскочил, Веска взяла меня за руку, и мы медленно пошли по пыльной дороге. Не помню, о чем говорили. Помню только тихий гортанный голос Вески, помню, как я крепко сжимал ее маленькую, стертую ладонь. Она проводила меня до самого дома, в этот вечер все удивлялись, что я так много говорил и фокусничал. Мне хотелось видеть всех веселыми и радостными. А когда я лег спать и невестка пришла за лампой, то не выдержал, обвил руками ее шею и прошептал на ухо:
— Вена, я забыл передать тебе привет от Вески, вы с ней учились когда-то!
— От Вески? — удивилась невестка. — Я только что видела ее у колодца, но она ничего не сказала мне.
— А мне сказала! — упорно врал я.
Я долго не мог заснуть. Ворочался в кровати, перед глазами стояло Вескино лицо, мне слышался ее мягкий шепот: «Ну ладно, проводи меня!»
Утром я снова пошел к молотилке. Сел у необмолоченных копен и стал ждать Веску. Она и в самом деле пришла, посидела немного и снова исчезла в золотистом облаке, который окутывал копны, машины и людей.
Я стал встречаться в Веской каждый день, привык к ней и полюбил ее. Любил ее так, как любят дети. Вечером выходил прогуляться по главной улице, пробирался между взрослыми и, отыскав Веску, хватал ее за руку. Она смеялась и обнимала меня перед всеми, а я млел в ее объятиях. Мне казалось, взошел долгий, безоблачный день, наполнявший мое сердце только радостью и восторгом. Но счастье мое быстро померкло, когда я узнал, что отпуск у Вески кончился и она уезжает в город, на фабрику, где работала.
— Останься! — попросил я ее вечером. — Останься еще немного и вместе поедем автобусом.
— Но как, как я останусь, меня же уволят! — смеялась невесело Веска и ерошила пальцами мои выгоревшие на солнце волосы.
Иногда за мной приходила Вена, она тихо разговаривала с Веской, а я молча шел рядом с ними. Как-то после обеда бабушка Мира решила подзадорить меня:
— Кончилась ваша любовь, уезжает завтра Веска!
И, вздохнув, добавила:
— Трудно живется ей, много детей нарожала ее мать, не могут прокормиться землей.
Я онемел. Сердце мое словно остановилось. Уезжает! Почему не сказала мне об этом? Почему не хочет проститься? Бросился искать ее. Обошел молотилку, сады, ходил даже на нивы. Но нигде ее не было.
Вечером, наскоро перекусив, я пошел к Веске.
— Она только что ушла за водой! — сказала певуче ее мать, сгорбленная, маленькая женщина в черной одежде, с темным, сморщенным лицом.
Я побежал за Веской. Сердце готово было выскочить из груди, а в голове крутилась одна мысль: увидеть Веску, увидеть еще разок, перед отъездом! Я нашел ее у колодца. Она набрала воды и шла мне навстречу, легко покачиваясь. Я бросился к ней, она едва удержала коромысло с медными котелками, из которых выплеснулась вода.
— Ты пришел проводить меня, да? — спрашивала Веска, и теплое ее дыханье кружило мне голову.
— Да, проводить, проводить! — повторял я возбужденно.
— Подожди-ка тогда, возьми вот!
Она вынула из одного котелка букетик нежных полевых цветов и засунула его в карман моей рубашки. С тех пор много цветов дарил я сам, много цветов дарили мне, но этих первых девичьих цветов никогда не забуду.
Я проводил Веску до самого ее дома и долго стоял в тени шелковиц с другой стороны, всматриваясь в неясный свет окон.
Утром Веска уехала. Больше я ее не видел. Напрасно бабушка Мира посылала меня в поле, напрасно готовила вкусные кушанья и квасила жирное молоко в глубоких глиняных горшках. Напрасно, мне ничего уже не нравилось, я заскучал по дому, по маме и вскоре уехал. Когда тяжелый автобус тронулся, а бабушка Мира и вся ее семья замахали мне руками на прощанье, я почувствовал, как по моему обгоревшему на солнце лицу скатились две слезы. Я сунул руку в корзину с вещами и всю дорогу сжимал букетик цветов, который подарила мне Веска.
Приехав домой, первым делом я спрятал высохшие цветочки между страницами старых детских книжек. Я думал о Веске и надеялся отыскать ее. Мечтал, как передо мной распахнутся мрачные ворота ее фабрики, и я, подобно сказочному герою, выведу оттуда Веску. Но с каждым днем ее образ все больше бледнел, мной завладевали новые мысли, в голове рождались новые мечты, и когда подошло время снова идти в школу, я совсем позабыл о ней. А Веска жила недалеко от нас. Наша улица выходила в старый промышленный квартал города, моими сверстниками были дети фабричных рабочих, ремесленников и мелких служащих. Где-то там, на соседних пыльных улицах, жила и Веска…
