Прошло несколько лет. Бесследно исчезли цветочки из моих книг. Я повзрослел, серьезнее стали и наши игры на улицах. Больше всего мы любили играть в воров и полицейских. Половина из нас были ворами, прятались по чердакам, подвалам и сараям. Другие, полицейские, считали до ста с закрытыми глазами и шли искать нас. Я слыл мастером по части прятаться. Случалось, уже кончали играть, а меня все не могли найти. До сих пор, проходя по улицам моего детства, я вспоминаю ветошь сараев, рассохшиеся кадушки и продырявленные чемоданы в подвалах, которые воспринимались тогда столь романтично.
Вот мы закончили первый класс гимназии. Скинули с себя черные куртки, разулись и снова почувствовали себя свободными и счастливыми. По целым дням играли на улице. Я давно забыл то лето в деревне, когда встретил Веску и никогда не думал, что встречу ее снова.
Вечерами, устав от игры, мы собирались у одного из уличных столбов, рассказывали страшные истории, фантазировали и придирчиво спорили по самым разным вопросам. Матери сидели на деревянных скамейках перед домами, вязали и ждали, когда вернутся с работы наши отцы.
Однажды — дело было к вечеру — из глубины улицы послышался глухой шум. Мы замолчали, прислушались. Что бы там не случилось, мы с нашим разгоряченным воображением были готовы ко всему. А шум становился все тревожнее. Из темноты улицы доносились приглушенные крики, свист, топот ног многих людей. Вдруг из тени ближних домов выскочила женщина в темной одежде. Перебежала улицу рядом с нами, толкнула, как слепая, одну из дверей и исчезла за ней. Мы успели заметить только ее искаженное от страха молодое лицо. И тут же догадались, что гнались за ней! «Или воровка или политическая», — подумали мы одно и то же. Нас позвали матери, поспешив разойтись по домам. Улица опустела. Шум подкатывал все ближе как мутная волна. Мы стояли под уличным фонарем и с волнением смотрели на дверь, за которой исчезла незнакомая женщина. Не успели опомниться как по тротуару застучали копыта, нас обдал теплый животный запах. Два конных полицейских чуть было не налетели на нас, едва удержав вздыбленных лошадей.
— Видали ее? Куда она делась? — спросил один из полицейских, наклонившись к нам.
Мне стало страшно. Лошади вставали на дыбы, грозно скалясь и изворачиваясь, норовя укусить всадников за сапоги.
Один из нас, не помню кто, показал рукой в конец улицы.
— Туда, туда побежала!
Полицейские тяжело припустили в указанном направлении, а мы разбежались, чтобы нас не настигла толпа, в которой, наверное, были пешие жандармы. Может быть, женщина была воровкой и нужно было выдать ее! Но страх и всеобщее на нашей улице презрение к полицейским оказались сильнее презрения к ворам. Нам легче было понять воров.
Я заспешил домой. Но какое-то необъяснимое чувство и жажда приключений заставили меня повернуть к соседнему дому, в котором скрылась незнакомка. Я знал как свои пять пальцев все здешние дворы, заборы и чердаки. Перепрыгнув через два деревянных забора, я пробирался по саду, чтобы меня не заметили хозяева, и оказался за дверью, в которую вошла женщина. Огляделся. В доме было тихо. Съемщица недавно вышла со своей дочерью. В глубине двора находился старый, заброшенный гараж, заваленный поломанной мебелью и непотребными частями машин. В одном углу этого гаража мы устроили убежище. Скамейкой нам служило прогнувшееся кожаное сиденье машины; какие только дерзновенные мечты не рождались у меня на этом сиденье с ржавыми пружинами! Гараж был удобным убежищем, потому что позади находилась узкая дубовая дверь, ведущая во двор к одному из моих сверстников, незаменимому другу в играх и тайнах.
Я решил найти женщину, узнать, за что ее преследовали, и помочь ей бежать. Прежде всего я спустился в подвал, пробравшись туда через сломанные решетки окна. Обшарил все вокруг, щупал руками даже пустую бочку для капусты. Никого не было. Вышел на улицу. За забором бежали люди, слышались голоса, и весь этот шум словно натыкался на резкие полицейские свистки.
На задвижке широкой двустворчатой двери гаража висел огромный замок. Легко ступив на него, я бесшумно, как кошка, пролез через узкую щель над дверью. Закрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте, и ясно услышал отрывистое биенье сердца. Пошел к нашему сиденью и вдруг почувствовал дрожь по спине. Кто-то следил за мной. Я одеревенел от страха и тут же увидел блеск круглых, как стеклянные шарики, глаз, устремленных на меня.
— Не кричи, не кричи! — услышал я тихий, полный мольбы и угрозы шепот женщины.
Я шагнул было к ней, но тот же шепот остановил меня.
— Стой, кто тебя послал?
Словно молния заслепила мне глаза, растрясла всего, и неведомое волнение сковало дыхание. «Веска, Веска!» — запело в душе и к горлу подступил комок. Я узнал ее. Узнал по голосу, по тому, как она перекатывала во рту букву «р».
— Это я, я! — наконец промолвил я, взволнованный от радости, охваченный воспоминанием того забытого лета в селе.
— Иди сюда! — тихо позвала меня Веска.
