— Девять дней, — закончил он негромким густым голосом, — я знаю. Наш верховный бог — Маргаа́т — дал людям эту казнь и первое семечко Древа Чистоты. Такая казнь была необходима во времена Яростной Смуты, когда маги и ведьмы применяли свое могущество направо и налево, не задумываясь о последствиях. Когда же смута закончилась, нашлись те, кому понравилось ощущение безграничного могущества и безнаказанности. Они стали жестокими неукротимыми убийцами, которые ни в чем не раскаивались и смеялись над любым видом смерти, предложенным им в качестве наказания. Древо Чистоты было необходимо, чтобы очистить их от жестокости, чтобы страхом и болью принудить к раскаянию, подготовить к правильной смерти.
— Это что же такое! — Возмущенно заговорила я. — Это типа я — вот такой маньяк, да? Ну нормально! Да кого я убила-то? Одного Хранителя и то случайно, ну и … в общем, там тоже неудачно вышло.
— Черное семя черного отца, — сказал Маруф, кажется, в его голосе я услыхала одобрение, — это была нужная смерть. Правильная. Не ты ее устроила, а темные боги.
— Ну вот, — вздохнула я и уселась на его ладони, — я начинаю расстраиваться еще больше. Словом, у меня к тебе очень простая просьба …
— Забрать тебя сразу, — мягко улыбнулся темный бог, — это очевидно, это логично.
— Ну да, — пробормотала я, — а может меня все-таки не надо будет забирать? Рандаргаст обещал, что он подсуетится и мне сохранят жизнь. Или я опять как пойду творить магическую байду, ух, только держитесь!
Маруф издал сочный смешок, затем неожиданно погладил меня по голове кончиком пальца, огромного как древний дуб.
— Ты пришла из другого мира, — начал перечислять он, — забрала себе большую силу. Тебя не было здесь раньше и не было твоего места, твоей роли в этом мире. Поэтому ты пока можешь творить все, что захочешь.
— А что — это пройдет? — Огорчилась я. — Вот жалость-то!
— Пройдет, — кивнул Маруф, — ты уже врастаешь в этот мир, обретаешь корни, свою нишу, свое предназначение. Скоро определятся твои магические способности. Только они и станут работать, все остальные чудеса прекратятся.
— О-о, да что ж это такое! Сплошное разочарование! — С отчаянием сказала я. Маруф улыбнулся.
— Но пока этого не произошло, ты все еще можешь творить все, что захочешь. Вот сегодня ты, к примеру, вернула жизнь девочке, которую пытались спасти все знахари и ведьмы, которые живут в пределах этих земель.
— Круто! — Вздохнула я. — Пойду запишу в блокнотик. Буду потом читать и гордиться. Если выживу.
— Неизвестно сколько это еще продлится, — заметило божество, — но пока ты — безызвестная тварь, обитающая в магическом океане. Без имени, без судьбы, без семьи, без прошлого. Прости, конечно, за такое сравнение. И ты пока еще можешь перекраивать этот мир по своему желанию. А это важно. Потому что сейчас ты — арави́на, то есть меняющая мир.
— Вот-вот, — хмуро отозвалась я, кивая, — за что и страдаю, между прочим. Рандаргаст мне каждый день припоминает эти перемены.
— У каждого есть свое предназначение и место, даже если он из другого мира, — наставительно сказал Маруф и, немного помолчав, добавил, — ты настолько важна для этого мира, что боги позволили тебе стать беспредельно могущественной на какое-то время.
— И что я должна сделать? — Уныло спросила я. Небось сейчас работать заставят — колдовать за большое и горячее спасибо, так сказать.
— Ты должна уничтожить семечко Древа Чистоты. — Коротко сказал Маруф.
— Но оно ж не одно, наверное, — растерянно ответила я, — и где мне их искать?
— Оно одно. Когда его сажают в сердце преступника-мага, семечко питается его силой и вырастает в дерево. На девятый день окончательно сформировавшееся дерево выпивает мага до конца, на десятый — зацветает, а на двенадцатый дает плод. Из мякоти этого плода делают вино. С его помощью маги Ордена одурманивают своих адептов, когда вживляют в них каменное сердце — иначе они не переживут обряда.
Вот оно как! Стало быть, Рандаргаст тоже пил это вино из растеньица-людоеда. Жутики-лютики какие-то.
— Плод вырастает всего один. Он вызревает за сутки и на тринадцатый день казни его снимают с особыми молитвами, обращенными к темным богам. Отделяют мякоть и достают единственное семечко.
— Которое втыкают в следующего бедолагу и цикл повторяется, — мрачно закончила я, — а следующей как раз буду я. И что мне делать с этим проклятым семечком?
— Ты уничтожишь его, — спокойно ответил Маруф.
— Как?
— Ты сама поймешь.
Отлично! Мало того, что меня заставляют жертвовать своей жизнью, так еще и инструкций не выдают.
— Ладно, допустим, пойму. — Кивнула я и с замиранием сердца спросила, — но что же выходит — его все равно воткнут в меня? Ведь согласись, вряд ли семечко мне дадут в руки. Получается, мне в любом случае придется умереть, да? И ты не придешь ко мне сразу?
— Ты должна будешь войти в обряд, — кивнул Маруф, — он обязательно должен начаться — без этого семя не вынут из магического хранилища и не вынесут к тебе.
