— Ха! — Она снова уселась, подбоченясь, и гордо заявила, — чтобы стать могущественнее, разумеется. Но сила одного ковена — это мало. А Хранителей, что живут между реальностью и океаном силы контролирует Орден Порядка … чтоб им рты наизнанку повыворачивало, — быстро добавила она вполголоса, — так что план мой был куда как умнее и сложнее. Ты должна была стать жертвой не для Хранителя — зачем ему какая-то девица, если он питается чистой силой океана? Нет, ты предназначалась для меня.
— Это как еще? — Ошеломленно спросила я, все больше и больше углубляясь в свою интересную биографию.
— Дак как — обычно. Взяв силу ковена, я бы вошла в твое тело и выгнала оттуда твою душу, заняв ее место.
— Зачем?
— Зачем, зачем … чтобы вернуться сюда, в Гильдию, в качестве ученицы.
— Да зачем? — Я уже натурально психовала, но ничего другого спросить просто не могла.
— Вот заладила! — Разозлилась Скаррага. — Как кукушка пьяная! Ясно же, понятно же, что пришла бы я сюда в твоем теле безызвестной, но способной ученицей. С такой-то силушкой меня бы взяли на полный курс обучения, а он длится аж десять лет! Вот бы я тут потешилась, тягая силу у других учениц и у ведьм-наставниц. А как открыли б мне заново метку — я и вовсе смогла бы безбоязненно к Хранителям ходить. Вот тут-то бы моя душа и запела! Такое количество силы — это тебе не комар чихнул.
— Зачем? — Меня, кажется, заклинило на этом слове, а в моем голосе уже отчетливо слышались истерические нотки.
— Дура! — Сплюнула она на пол. — Вот ты бы не хотела, что ли, быть молодой и притом самой сильной ведьмой в мире?
— Зачем? — Снова спросила я, мрачно и упрямо. Скаррага топнула ногой, но остановить свое бахвальство так и не смогла.
— Тьфу! Вот прилепилася со словечком! Стала бы я полна-полнехонька силушкой, да еще и молода-красива, вот как ты. Хотя мордашку я бы тебе малость подправила-то магией своей …
— Но-но, — оскорбилась я, — вполне себе симпатишная мордашка, не то, что твоя картоха в складочку.
Скаррага хмыкнула, осклабилась и продолжила тягучим вкрадчивым голосом:
— В обчем, стала б я жить наново, да не так как эту свою жизнь прожила. Дерьмо это, а не жизнь, да и то уже к концу идет. С такой силушкой я б непременно привлекла к себе дракона — уж они-то ищут себе истинных с большой силой. Ведь драконят родить обычная баба-то не может — помрет, ежели в ней силы большой нету.
— А ты драконят рожать собираешься? — Совершенно обалдела я от таких новостей. Скаррага осуждающе вздохнула.
— Ну нешто ты тупее табурета? Разумеется, в первое дело — я б стала истинной парой для дракона-то. Мы бы обженились, а уж драконята по обязательному случились бы, драконы те еще затейники в постели. Попустому ентим делом не занимаются. А что такое дракон? Это дворец, власть, деньги, сокровища, сладкие утехи … это весь мир у тебя под ногами, праздная богатая жизнь и ни минуты распроклятого труда! Все ложится к твоим ногам! Живи, брянчи себе драгоценными камешками и золотком, да будь юной хоть до пяти тысяч лет! А дракон всегда выравнивает годы своей истинной до собственных — сколько он живет, столько и она. Вот какой жизни бы я хотела, а не вот это все!
И она, вскочив, в сердцах так пнула табурет, что тот немедленно развалился. Да уж, не ту женщину заманивал Рианнор своими богатствами. Тут я захихикала, представив Скаррагу на своем месте, в Башне Непокорных, и Рианнора рядом, отчаянно флиртующего с ней. От смеха я фыркнула и зажала рот рукой, давясь хохотом.
— Ты чего ржешь-то? — Неодобрительно спросила Скаррага, стоя всего в двух шагах от меня и качая головой. — А все наоборот получилося: ты и силу мою покрала, и дракон-то тебя к себе унес, все мечты мои присвоила! Так что хрена тебе, а не возвращение, ясно? Ладно, хорош лясы разлясывать — давай-тко я у тебя силу свою обратно отыму.
Она сделала еще один шаг — я вскинула руки перед собой, лихорадочно соображая что бы эдакое пожелать, чтоб ее не укокошить, а только припугнуть.
— Погоди! — Резко сказала я, потому что в моей голове вдруг вильнул хвостик некой мысли, я нахмурилась и сосредоточилась, пытаясь поймать ее. — А! Вот что! И как же это ты, Скаррага, собираешься приманивать к себе дракона, если они все заперты в западных землях и покинуть их не могут?
— Дак на что мне западный дракон? Их там слишком много, как они все делить меня будут, когда силу-то мою почуят? Неееет, — она хитро прищурилась, — я говорю о восточном драконе. Последнем из своего рода. Остальных-то перебили, где западные драконы, а где и охотники. Но один — последний — выскользнул и спасся, вовремя обратившись в человека. Где-то тут он живет, точно такой же как и все люди. Но как только я наберу силу — он сам меня найдет. А уж вдвоем мы этот мир подогнем к своим ногам. Так что …
