— Давай, еще поучи меня хорошим манерам! Ты меня в клетку посадил, как животное, так что имею право теперь вести себя соответственно! — Яростно вызверилась я. Рандаргаст промолчал. Судя по звуку, он уехал вперед. От криков и сопротивления я обессилила. К тому же меня непрерывно мучала мысль — что это было там, на поляне Хранителей? С чего вдруг это внезапное великодушие? Он у нас человек-зебра? Полоса доброго поведения, полоса — злобного? А может у Рандаргаста раздвоение личности? Эдакий доктор Джекилл и мистер Хайд в магическом мире. Не понимаю, что он делает. И чего он так довязался до меня? Мог бы и отпустить, раз такой добрый. Или не давать мне энергии, раз уж он злобный урод. А и так, и эдак — это странно. Пожалуй, пришло время забыть все хорошее, что у меня было к Рандаргасту. Ненавижу этого ублюдка. А значит того нашего прошлого больше нет. И больше меня к нему не тянет. Вот смехота! Если бы Рэндар сейчас попытался меня соблазнить Рандаргастовой внешностью, то вряд ли бы у него что-нибудь вышло. Отчего же в моей жизни все случается так не вовремя?
Клетка мерно покачивалась, тени скользили по моему лицу. Устав от всех этих трепыханий и переживаний, убаюканная движением, я задремала.
Путь наш шел сначала лесной дорогой, затем через поля, за которыми начали встречаться первые деревеньки. Здесь, при виде клетки, вокруг дороги стягивались толпы любопытных. Еще бы! Не каждый день увидишь такое зрелище, как девушка в клетке! Рандаргаст, с осанкой генерала на параде, молча держался рядом со мной, видимо опасаясь, что я снова чего-нибудь выкину. Куда там! Меня охватило вдруг сильнейшее, просто сокрушительное отчаяние. Мне больше не хотелось ни сопротивляться, ни препятствовать происходящему. Пусть везут на этот свой проклятый суд. Настроение мое стало совершенно поганым. Немного подумав, я уныло затянула плаксивым голосом:
— По приютам я с детства скитался! Не имея родного угла! Ах, зачем я на свет появился! Ах, зачем меня мать родила!
Толпа ахнула, задвигалась, забормотала, люди принялись вполголоса переговариваться.
— Замолчи, — сквозь зубы проговорил Рандаргаст, глаза его блестели яростно и холодно, он старательно смотрел вдаль. Я всхлипнула, подобралась поближе к решетке, хотела было взяться за прутья, но вспомнила об их магии и передумала.
— Люди добрые, — обратилась я к крестьянам душераздирающим голосом, — вот, поглядите, что творят мужчины, когда женщина им отказывает. Разве же это не беспредел? А ведь всего-то я хотела сохранить свою девичью честь! И вот что он сделал в отместку — посадил меня в клетку, как преступницу какую! Что же это делается такое, а?
— Замолчи! — Прошипел Рандаргаст, его щеки медленно наливались алым. Я злорадно улыбнулась. И в самом деле — если я буду психовать, ругаться и проклинать всех вокруг, это только уверит людей в справедливости происходящего. Злую ведьму посадили в клетку — это нормально, это хорошо, чего ей сочувствовать? Заслужила! Поэтому я не буду так делать. Пусть Рандаргаст огребает от окружающих, пусть этому засранцу будет стыдно, если не передо мной, так перед другими!
— Джуди! Я сейчас лишу тебя голоса, — едва слышно прорычал он, мельком глянув в мою сторону. Я глухо зарыдала, уткнувшись лицом себе в колени, и это вышло очень даже естественно, потому что несправедливость происходящего давно уже вызывала у меня слезы. Нет, не обиды или горя, а горячие слезы ярости, обжигающие слезы гнева. Если бы я могла снять проклятый ошейник, одними этими чувствами я легко устроила бы армагеддец всему этому миру. Проплывающие мимо меня лица недобро загудели, откуда-то начали появляться вилы, грабли и колья. Рандаргаст обвел крестьян холодным взглядом. Видимо он понял, что страх перед магией будет их сдерживать не очень долгое время, так как рявкнул кому-то:
— Прибавь ходу!
И пришпорил свою лошадь. Мы покатили бодрее, лица замелькали как в калейдоскопе.
— Прощайте, добрые люди! — Жалостливо закричала я, вертя головой, чтобы все успели увидеть мое обреванное лицо. — Прощайте! Больше меня никогда не увидит этот свет! Меня везут убивать! И никто мне не поможет, так что прощайте!
Толпа взорвалась, закипела, зашумела в голос, задвигалась, перегораживая дорогу. Мучительно взвизгнула лошадь и телега вильнула в сторону, опасно накренившись.
— Быстрей! — Не своим голосом гаркнул Рандаргаст и мы рванули со скоростью гоночного автомобиля. Не очень нового и не очень хорошего, но все-таки гоночного. Рандаргаст скакал впереди, разгоняя людей, что-то выкрикивая и ослепляя публику яркими вспышками. Вскоре толпа расхлынулась, освободив дорогу, а мы наконец вырвались из деревни и помчались между мягко очерченными холмами. Какое-то время мы неслись, подскакивая на кочках и скрипя колесами, затем голос Рандаргаста велел кучеру остановиться. Рандаргаст приблизился к клетке.
— Джуди! Еще одна такая выходка …
