Певцы эльфийские в векахНа позабытых языкахИ пели, и поют о том,Как Берен с Лутиэн вдвоемНеспешно шли, рука в руке,Вдоль Сириона, по реке.Смеялись весело они,Был легок шаг, отрадны – дни,Коснулись чащ – зимы персты;Но вкруг нее цвели цветы:Тинувиэль! Тинувиэль!Звенела вольно птичья трельСреди заснеженной земли,Где Лутиэн и Берен шли. Остался остров за спиной;Но на вершине островнойСреди густой травы стоитНадгробие – под ним сокрытПрах Фелагунда-короля —До времени, когда земляИзменит контуры, падетИ погрузится в бездну вод,И будет мир преображен.Но Фелагунд под сенью кронСмеется – и нейдет назадВ мир, где война и скорбь царят. Он пал от города вдали,Но вести в Нарготронд пришли,Что мертв король, что Ту сражен,Поверглись башни и донжон:Вернулись пленники домойИз тени, мрачной и немой,И словно тень назад пришелПес Хуан – был хозяин зол,Но, благодарность не снискав,Остался верен волкодав.А в Нарготронде ропот рос,Вплетались в шум слова угроз,И Келегорм бессилен былУнять негодованья пыл.Скорбел о короле народ,Что с сыном Финрода в походДопрежь идти не пожелал.Твердил изменчивый вассал:Мол, дева совершить смоглаДеяний храбрых без числа,Что Феаноровы сыныСодеять были бы должны.Тогда поднялся крик и гам:«Смерть вероломным подлецам!»Ородрет молвил: «Я одинДнесь в Нарготронде властелин.Братоубийственной резниЯ не дозволю. Но они,Два брата, смевшие презретьДом Финрода, не сыщут впредьВ границах Нарогской землиНи хлеб, ни кров». Их привели.Не устыжён, кичлив и горд,Встал Келегорм, надменный лорд.Горел угрозой яркий взгляд,Второй же улыбался брат. «Прочь навсегда – сокройтесь с глаз,Пока свет солнца не угас!Впредь Феаноровы сыныДорогу позабыть должныВ край Нарога: они и яОтныне больше не друзья». «Запомним всё!» – они рекли,И развернулись, и ушли,Забрав им преданный народ;В рог протрубивши, от воротКоней погнали во всю мочьИ в ярости умчались прочь. А Берен с Лутиэн меж темВсе шли. Лес черен был и нем,Дул стылый ветер, и, мертва,Шуршала жухлая трава.Но песни путников неслисьВ морозную седую высь,И приближался Дориат.Где Миндеб от холмистых грядСбегал, мерцая и искрясь,Завеса Мелиан сплеласьВдоль западных границ землиВладыки Тингола. БлюлиЗаклятья чащу: чужакиПлутали, угодив в силки. С тяжелым сердцем Берен рёк:«Увы! Пришел разлуки срок,Здесь мы расстанемся – и впредьНам вместе более не петь». «Нам – разлучиться? Для чего ж?Заря ясна и день погож». «Дошли мы до границ страны,Что Мелиан защищены:Здесь ждет тебя в краю родномЛюбимый лес и милый дом». «С восторгом прозревает взглядНеоскверненный ДориатИ строй раскидистых дерев.Однако, Дориат презрев,И дом, и род, я прочь ушла.Земля мне эта не мила,Не милы травы и листы,Когда со мной не рядом ты.Эсгалдуин темен и глубок —Там, где, бурля, шумит поток,Ужели буду я одна,Навек надежды лишена,Скорбеть душой, взывать с тоскойНад равнодушною рекой?» «Но Берен, смертный человек,Не вступит в Дориат вовек,Когда б и не чинил преградКороль. Я клялся, что назадЯ возвращусь, коль буду жив,Лишь светлый Сильмариль добыв,Чтоб заслужить желанный дар.“Ни сталь, ни Морготов пожарНи Эльфинесса мощь и ратьМне не сумеют помешатьДобыть желанный самоцвет”.Я некогда принес обетВо имя Лутиэн, светлейПрекрасных смертных дочерей,И пусть мой путь ведет во тьму —Я верен слову своему». «Так, значит, Лутиэн домойВозврата нет: в глуши леснойЕй суждено блуждать в слезах,Забыв про смех, презревши страх.Идти с тобою не вольна,Тебе вослед пойдет она,Сколь деве ты ни прекословь, —Пока не встретимся мы вновьЗдесь – иль на берегу теней,Любя все крепче, все сильней». «Нет, Лутиэн, нет, ты смела,Твоя любовь меня спаслаИз грозной крепости-тюрьмы.Но в страшную обитель тьмыНе уведу с собой, о нет,Я твой благословенный свет». Твердил он: «Никогда!» ОнаМолила, нежности полна,Вдруг, словно налетевший шторм,Вскачь Куруфин и КелегормПромчались, злобясь и ярясь,К лесной дороге, что виласьМеж чащи Таур-на-Фуин, где мглаТенета темные сплела,И Дориатским рубежом.Гремела дробь копыт как гром.Короткий этот путь пролегВ предел родни их, на восток,Где Химлинг, холм сторожевой,Над Аглоном навис главой. Заметив путников, на нихПогнали скакунов шальныхДва брата, гневно хмуря бровь,Как будто вздумали любовьИ двух влюбленных вместе с нейСмять под копытами коней.Храпят, и ржут, и шеи гнут,Два гордых скакуна – и тут,Свернув с пути в последний миг,Скитальцев Куруфин настигИ деву подхватил в седло.Тотчас возмездие пришло:Как буйствует владыка-лев,От острых стрел рассвирепев,Как, убегая от собак,Олень перемахнет овраг, —Так прыгнул Берен что есть силНа Куруфина и схватилЕго за горло; от толчкаКонь рухнул, сбросив седока.Беззвучно на ковре лесномБоролись человек и ном,А Лутиэн, оглушена,Простерлась, мертвенно-бледна,В траве под куполом ветвей.Сжимал все крепче, все сильней,Захват свой Берен: враг хрипит,Глаза полезли из орбит,Распух и посинел язык. Но Берен в этот самый мигОт смерти был на волоске:На Берена с копьем в рукеМчал грозный Келегорм, готовСразить того, кто от оковСпасен был девой. Зарычав,На нома прыгнул волкодав,Встопорщив шерсть, оскалив клык,Как если б волка пес настиг. Конь встал, не превозмогши страх.Воскликнул Келегорм в сердцах:«Будь проклят, подлый пустобрёх,Напавший на меня врасплох!»Но ни скакун и ни ездок,Никто насмелиться не могПодъехать ближе. Оробев,На грозного Хуана гневГлядели все издалека.Ни стрел, ни копий, ни клинка,Ни Келегормовых угрозГигантский не страшился пес. Не быть обидчику б живым,Но дева сжалилась над ним.Поднявшись на ноги, онаВоскликнула, удручена:«Свой правый гнев уйми, мой лорд:Вокруг довольно вражьих орд;Не умалится их число,Коль здесь мы приумножим зло,Проклятьем древним смущены,Ведь страждет мир в тисках войны,И крах, и гибель впереди!Умилосердись, пощади!» Жизнь Куруфину сохраня,Забрал доспехи и коняУ нома Берен, и забралБлистающий стальной кинжалБез ножен, что в былые дниБыл кован в Ногроде: огниПылали, горны разогрев,Тянулся колдовской напев,И гномий молот в унисонГудел как колокольный звон.Тех ран, что наносил клинок,Уврачевать никто б не смог;Он с легкостью любой металл,Как древесину, разрубалИ рассекал доспех стальной,Как нити пряжи шерстяной.Теперь же рукоять клинкаСжимала смертного рука;И Берен, нома подхватив,Прочь отшвырнул. «Покуда жив,Вон! – насмехаясь, молвил он. —Предатель, убирайся вон!Поохлади в изгнанье пыл,Чтоб впредь разбоя не творилИсчадьям Моргота под статьСын Феанора! СовершатьДела достойные взаменПора!» И Берен с ЛутиэнСобрались уходить уже,А Хуан ждал настороже. Воскликнул Келегорм: «Прощай!На край земли или за крайБеги! Наш гнев тебе страшнейГолодной смерти средь камней;В долинах и среди холмовМесть Феаноровых сыновТебя найдет за много миль!Ни девушку, ни СильмарильНадолго не удержишь ты!Будь проклят – с вышней высоты,Будь проклят – с ночи досветла!Прощай!» – И, соскочив с седла,Он брата подсадил верхом;Свой лук в оплёте золотомСогнул он – свистнула стрела.Влюбленные, не чуя зла,Беспечно шли, рука в руке.Залаяв, пес поймал в прыжкеСтрелу; вновь гномий болт, взлетев,Пропел погибельный напев.Но Берен, молнии быстрейМетнулся к деве, встал пред нейИ грудью заслонил ее.Зазубренное остриеВонзилось с лёту в плоть плеча,И рухнул Берен. Хохоча,Два брата повернули прочь, —Но поскакали во всю мочь,Чуть Хуан, зол и разъярен,За ними бросился вдогон.Слух о предательской стрелеПрошел по северной земле,И вспоминали выстрел тот,Как пробил срок идти в Поход.Вот так содеянное злоНа пользу Морготу пошло. Впредь не рождался тот щенок,Какой бы следовал на рогДвух братьев. Гибель и разгромПостигли Феаноров дом,Но, узы дружбы разорвав,Впредь не ложился волкодавУ Келегормовых колен,А следовал за Лутиэн.Она же, вся в слезах, склонясьНад страшной раной, приняласьКровь унимать: струя, ала,Все гуще, все быстрей текла.Ему рубаху сдернув с плеч,Она стрелу смогла извлечь,Омыла рану током слез, А Хуан лист в зубах принес —Целебной силой наделен:Под сенью крон таится он,Широк, и сочен, и пушист,Вечнозеленый этот лист.Скитаясь в чаще, волкодавУзнал о свойствах разных трав.Пес боль унял, а Лутиэн,Чтоб кровь, текущую из вен,Остановить, плела напев:Среди эльфийских жен и девТа песнь известна испоконВ земле, где войны, плач и стон. Легли на землю тени скал,Над темным Севером воссталИ вспыхнул Серп Богов: лучиСияли холодом в ночи;А под ветвями, на земле,Мерцает алый блик во мгле —Пылают сучья и кора,Трещит шиповник. У костраПростерся Берен, погруженВ тревожный, неспокойный сон.Бессонно бодрствует над нимТа, кем он преданно любим,Целует в лоб, дает питье,А песнь целящая ееМогущественней мудрых рун,Что помнят лекарь и ведун.Ночного бдения часыПроходят. Каплями росыОсел туман; редеет тень,И сумерки сменяет день. Тогда, исполнен новых сил,Очнулся и глаза открылВновь Берен, и воскликнул: «ЯБлуждал в плену небытия,Под тусклым небом чуждых стран,Все глубже уходя в туманВладений смерти ледяной.Но голос, близкий и родной,И страх, и боль переборол:Как струны арф или виол,Как перезвон колоколов,Как звуки музыки без слов, —Он звал и звал сквозь ночь, меняВновь возвращая к свету дня!Се! Снова воссиял восход,Опять дорога нас зоветК опасностям, что не сулятСпасенья мне. Ты ж в ДориатВернешься ждать среди дерев,Пока эльфийский твой напевЛетит за мною по пятамК далеким тропам и хребтам». «Нет, во врагах теперь у насНе только Моргот: в горький часБыл втянут ты и твой походВ рознь Эльфинесса. Гибель ждетОбоих нас: такой финалОтважный Хуан предсказал,И будет так наверняка.Нет, никогда твоя рукаНе вложит Тинголу в ладоньНеугасимый тот огонь,Тот Феаноров самоцвет,Тогда зачем идти? От бед,От страха, горя и тревогУкроет нас лесной чертог,Пусть целый мир нам будет дом!Уйдем с тобой бродить вдвоемВдоль взморья или по горам,Навстречу солнцу и ветрам!» Так спор их длился без конца,И мукой полнились сердца,Ни взгляд ее – как звездный лучЗа влажной пеленою туч, —Ни нежность губ, ни гибкость рук,Ни голоса певучий звук,Ни Эльфинесса колдовствоНе образумили его.Не соглашался он назадИдти с ней в древний Дориат —Лишь проводить до рубежей;И в Нарготронд вернуться с нейНе соглашался, чтоб странуНевольно не втянуть в войну;И допустить никак не мог,Чтоб вновь скиталась без дорогЧерез пустыни и леса,Бледна, оборвана, боса,Вдали от мест родных она,Любовью в путь уведена. «Пришла в движенье мощь Врага,Дрожат и горы, и луга,Охота мчится по пятам,Крадутся орки тут и там,Обшаривают лес, кустыИ заросли. Нужна им ты!При этой мысли меркнет светВ моих глазах: я свой обетКляну – и проклинаю рок,Что, нас связав, тебя вовлекВ мою судьбу и повелелИзгоя разделить удел!Так в путь! Пока горит восход,Пусть нас дорога доведетДо рубежей твоей земли,Где буки и дубы взнеслиГустые своды чутких крон —От зла надежно загражденПрекрасный, древний Дориат,Благими чарами заклят». Смирилась дева, и вдвоемПошли они прямым путемВ край Дориат; стволов промежПересекли его рубеж,Где буки с шелковой коройВвысь вознесли безмолвный строй,Близ лога мшистого, и тутЖеланный обрели приют.И пели о любви они —Любви, что вечности сродни, —Пусть землю захлестнет волна,Любовь, нетленна и сильна,Восстанет вновь из глубины,Чтоб те, кто здесь разлучены,Друг друга снова обрелиУ края Западной земли. Раз поутру, пока онаПокоилась во власти снаНа мху, как трепетный цветок,Что до зари расцвесть не мог,Встал Берен и, не пряча слез,Промолвил: «Хуан, верный пёс!Оберегай ее, лелей!Нет асфодели средь полей,Нет розы в чаще меж тенейБлагоуханней и нежней!Храни ее от зимних вьюг,Оберегай от хищных рук,Спаси от странствий и невзгод!Меня ж зовут идти впередСудьба и гордость», – он вскричал,Вскочил в седло и прочь умчал,Не глядя вспять, и гнал коняНа Север до исхода дня.
