Здесь некогда в степную гладьСвою серебряную ратьКороль Финголфин вел на бой:Сияли кони белизной,Слепил глаза клинков металлИ каждый щит луной блистал.Пропели трубы: горд и смел,Их вызов к облакам летелНад башней северной средь скал,Где Моргот бдил и выжидал. Потоки ярого огняИсторглись в ночь, воспламеняРавнину, что, белым-бела,До горизонта пролегла,И заалел небесный свод.Следили с Хитлумских высот,Как плещет пламя, чад и дымКлубятся облаком густымИ душат звезды в небесах.Равнина обратилась в прах,В пустыню мертвую. На нейБелеют кости меж камней,Пыль вьется, да песок шуршит. Край Жаждущий, Дор-на-Фауглит,Назвали тот проклятый край:Там слышится вороний грайНад кладбищем, где полеглиХрабрейшие сыны земли.Туда с нагорья сходит склон, —С высот, известных с тех временКак Смертная Ночная Мгла:Там сосны вскинули крыла,Оперены плюмажем тьмы,Черны, угрюмы и прямы,Подобны мачтам, что взнеслиНемые смерти корабли,Одеты черной пеленой,Влекомы призрачной волной. Со склона Берен огляделПустынный выжженный пределИ дальних башен грозный стройПод Тангородримской горой. Голодный конь, понурясь, встал.Мрак леса страх ему внушал;На пустошь, где прошел огонь,Впредь ни один не ступит конь.«Конь, что хозяина добрей,Простимся здесь! Гляди бодрей! —Промолвил Берен. – УбегайВ зеленый Сирионский край,Где пала крепость колдуна, —Где свежая трава вкусна,Где воды сладки и чисты,И если Куруфина тыВновь не отыщешь – не грусти!Пусть уведут тебя путиВ угодья, где олень и ланьНа воле странствуют! ВоспряньВдали от тягот и войны;Смотри о Валиноре сны,Откуда твой могучий родНачало исстари ведет,В угодьях Тавроса рожден». И Берен, опустясь на склон,Запел в тиши – напев не молк,Пусть рядом рыщут орк и волк,Пусть твари в сумерках лесныхКрадутся – не страшился ихТот, кто, надежду схороня,Сказал «прости» сиянью дня. «Прощай, листва, что поутруСлагает песни на ветру;Цветок, сменяющий бутонВ извечной череде времен;Журчащий по камням поток,И пруд, недвижен и глубок!Прощайте, горы и луга,Ветра, и тучи, и снега,Дождь и тумана пелена;Звезда и ясная луна,Что будут свет струить с высот,Пусть даже Берен и умрет,Пусть даже суждено емуВо тьме подземной и в дыму,Где гаснет даже эха звук,Томиться в ожиданье мук. Прощай, земля; прощай, страна,Навеки благословлена,Ведь здесь, под Солнцем и Луной,Ступала легкою стопойПо тропам северных земельТы, Лутиэн Тинувиэль!Пусть сущий мир постигнет крах,Пусть рухнет он, падет во прахИ в хаос будет погруженВне бытия и вне времен —Но были созданы не зряРассвет, закат, леса, моря;Ведь мир обрел свои черты,Чтоб в этот мир явилась ты!» Он, к небесам воздев клинок,Слал вызов, горд и одинок,Оплоту Морготова злаИ клял Врага: его дела,Его твердыни высоту,Его железную пяту,Исток, начало и финал, —И вниз по склону зашагал,Бесстрашен и ожесточен. «О Берен, Берен! – слышит он.Не поздно ль я тебя нашла?О воин, чья душа смела,Дух стоек и рука крепка, —Не расстаемся мы пока!Нет, Берен, знай: эльфийский родСвою любовь не предает!Моя любовь – твоей под стать —С твердыней смерти воеватьСпособна, сколько хватит сил;Чего бы рок ей ни судил,Все сможет выдержать она,Пусть даже будет сметенаВ провал предвечной темноты.Глупец любимый! Тщишься тыБежать меня; в мощь чар почтиНе веря, от любви спастиСвою любимую, – но ейСмерть и страдания милей,Чем чахнуть в клетке золотойБескрылой пленницей, – судьбойНазначено, чтоб я, любя,Подмогой стала для тебя!» Так Лутиэн к нему пришла:Меж степью, выжженной дотла,И чащей, вне путей людскихСудьба соединила их.И Берен девушку привлекК груди, и с поцелуем рёк,Не размыкая рук кольцоИ глядя в нежное лицо:«Я трижды свой кляну обет,Тебя увлекший мне вослед!Но где же Хуан-волкодав?Я с ним простился, наказав,Чтоб он, кто так тебя любил,Тебе во всем защитой былИ удержать тебя помогОт здешних гибельных дорог!» «Не знаю! Только пес добрейСурового вождя людей,И просьбам больше склонен внять!Однако ж снова и опятьЯ умоляла, чтобы песМеня к тебе скорей отнес.Не сыщешь лучше скакуна, —Шаг легок, широка спина, —Да ты бы рассмеялся сам —Мы по болотам и лесамКак орк – на волке, во всю мочьНеслись вперед за ночью ночь.Когда же в сумрачном краюЯ услыхала песнь твою,(И каждым словом – ЛутиэнТы громко славил, дерзновен,Злых тварей словно бы дразня), —Тогда на землю пес меняСсадил – и тут же без следаИсчез не ведаю куда». Но вскоре пес пришел назад,Дыша с трудом, как пламя – взгляд,Тревожась – как бы хищный зверьНа деву не напал. ТеперьСложил он к их ногам в травеДва подношенья – шкуры двеС развалин башни: волчий мех —Косматый, с множеством прорехПлащ Драуглуина – шерсть егоВстарь напитало колдовство;И с ним – нетопыря нарядС крылами мощными: торчатНа сочленениях шипыКак заостренные серпы:Как гряды облаков, темны,Такие крылья свет луныПорою застят на лету,Когда спешат посланцы ТуИз Смертной Мглы. «Что ты принес,О Хуан? – задает вопросПсу Берен. – Памятный трофейПобеды доблестной твоей?Что от него за прок в глуши?»И пес заговорил в тиши,И слышался в звучанье словЗвон Валмарских колоколов: «Ты должен, хочешь или нет,Украсть бесценный самоцвет, —Сокровище, каким богатИль Ангбанд – или Дориат.Любовь иль клятва – выбирай!Но если выбрал клятву – знай,Что или Лутиэн умретОдна – или с тобой в походПойдет, ведомая судьбой,Чтоб вместе вызвать смерть на бой.Надежды ваш поход лишен,Но не вполне безумен он,Коль Берен переменит вид,А не бездумно поспешитНа гибель: смертного нарядОт смерти защитит навряд.План Фелагунда был хорош,Но станет лучше, коль дерзнешь,Внять моему совету ты:Вам должно изменить черты.Сокройте вашу красотуЛичиной волколака ТуИ гнусного нетопыря,Что призраком в ночи паря,Роняет тень когтистых крыл.Вы любы мне, я вам служил, —Увы! Ваш путь завел в беду,Я ж с вами дальше не пойду —Кто видел, чтоб, друзьями став,Шли с волколаком волкодавК ужасным Ангбандским вратам?Но я провижу: то, что тамВы встретите, пройдя порог,Судил и мне увидеть рок,Пусть мне заказан путь до врат.Темна надежда, мстится взгляд,И в будущее заглянутьНе в силах я. Быть может, путьВас, паче чаянья, ведетНазад, под Дориатский свод,И может статься, мы втроемТам встретимся перед концом». Внимали путники, дивясь,Как речь чеканная лилась;Вдруг пес исчез, умчался прочь,И над землей сгустилась ночь. И пса послушались они:Чтоб стать чудовищам сродни,Личина жуткая ждала —Мех волчий, черные крыла. Соткала чары Лутиэн,Чтоб в ходе страшных переменБезумье в души не вошло;Заклятьями смиряя зло,Сплетала вязь волшебных пут,И в полночь был закончен труд. В обличье волчьем, видом – дик,Ждал Берен, вывалив языкИ скалясь, но на дне зрачкаПлескались мука и тоска;Глядит он в ужасе сквозь тьму,Как нетопырь подполз к нему,Влача тугие складки крыл.Волк встрепенулся, прянул, взвыл:От камня к камню мчится онПо склону вниз – летит вдогонОставив позади холмы,Крылатый морок, сгусток тьмы. Зыбучей серой пеленойРавнина Жажды под лунойЛегла, уныла и гола:Сплошь шлак, и пепел, и зола,Осколки пористых камней,Песок да крошево костей.По ней, пыля, бредет теперьИсчадье ада, жуткий зверь. Забрезжил утра бледный блик,Но впереди – немало лиг;Сгустилась ночь, осела пыль,Но впереди – немало миль.Трепещут тени; тишинаЗловещих шорохов полна. И вновь рассвет встает в чаду.Волк, изнурен, в полубреду,Добрел, шатаясь, слеп и хром,К предгорьям Севера. На нёмСвернулась, подобрав крыла,Тварь, чьи угодья – ночи мгла. Воздвиглись скалы, как клыки,Как когти, остры и крепки,И хищно сжали с двух сторонЗлосчастный путь: вел дальше онК чертогам в глубине Горы,В туннели, залы и дворы. Прокрались в сумрачную теньИ там, пережидая день,Вервольф с нетопырем в пылиВблизи дороги залегли.Им снились сны про Дориат,Про песни, смех и аромат,Разлитый в воздухе вокруг,И трели птиц, и дуб, и бук. Они проснулись. ВсколыхнулГлухое эхо тяжкий гулПодземных кузен, и, взбурля,Под ними дрогнула земля.Раздался топот о песокПодкованных железом ног:Шла банда орков на разбой —Вели их балроги с собой. Под вечер волк с нетопыремПо склону начали подъемСквозь чад, и тучи, и дымы, —Как и пристало тварям тьмы.Кричали коршуны со скал,И тут и там зиял провал,Над трещинами меж камнейВились дымы, как клубы змей;Мрак, неподвижен и глубок,Навис как беспощадный рокПод Тангородримской стенойИ душной затопил волнойРокочущие недра гор.Вступили двое, как во дворВ кольце утесов и твердынь,В предел последней из пустынь,Что, неприветна и тускла,Мертвящей лентой пролеглаК последней крепостной стенеЧертогов Бауглира. Извне,Под сенью каменных громад,Густела тень гигантских врат.
