Здесь встарь, глубокой мглой укрыт,Стоял Финголфин; синий щитХрустальным отблеском, горда,Венчала яркая звезда.Тоской и гневом ослеплен,В ворота зла ударил он —Бесстрашный номов властелин.Средь мрачных башен и вершинЗвенел, теряясь, одинок,С зеленой перевязью рог.Финголфин от подножья скалСвой безнадежный вызов слал:«Приди, врата открыть вели,Проклятье неба и земли!Приди, тиран, сразись со мнойСвоим мечом, своей рукой!Ты, трус из крепости-тюрьмы,Ты, злобное исчадье тьмы,Ты, недруг эльфов и Богов,Кто в битву посылать рабовИз-под защиты стен привык!Я жду. Приди! Яви свой лик!» И Враг пришел. Глубинный тронЗа годы битв покинул онВ последний раз; тяжелый шагБудил, тревожа сонный мрак,Рокочущий подземный гул.Железом венчан, он шагнулВслед тени, за пределы врат —Закованный в сталь черных лат,И с черным, без герба, щитом.Над лучезарным королемНавис он тучей и подъялГронд, молот преисподней. ПалВниз молот смерчем огневым,Сминая скалы. Взвился дым,И, камень гор разъединя,Взметнулись языки огня. Финголфин, словно светлый луч,Слепящий блик под сенью туч,Отпрянул вспять, успев извлечьРазящий смертным хладом меч —Эльфийский Рингиль: край стальнойИскрился льда голубизной.Семь раз врага он поражал,Семь раз крик боли сотрясалЗемную твердь, звеня в горах,Рать Ангбанда ввергая в страх. Со смехом орки говорятО битве у проклятых врат, —Однако эльфы в старинуПомимо этой – лишь однуСложили песнь, – когда земляПрияла тело короля,Как рек Торондор, Князь небес, —И скорбь объяла Эльфинесс.Три раза на колени былФинголфин брошен что есть сил, —И трижды вновь вставал с колен,И поднимал, непокорен,Свой иссеченный шлем и щит,Где звездный свет с металлом слит.Ни тьма, ни сила одолетьИх не смогли – покуда твердьНе испещрили тут и тамПробоины глубоких ям.Финголфин, обессилев, пал,Споткнувшись. Тяжелее скалСтупня лежащему во мглеПригнула голову к земле.Повержен – но не побежден,Отчаянный, последний онНанес удар – ступню рассекЛучистый Рингиль. Черный токИз алой раны вверх, дымясь,Забил струей и хлынул в грязь. С тех пор навек остался хромМогучий Моргот. С королемПокончив, Враг скормить волкамЗадумал тело по кускам.Но вот с заоблачных хребтовВниз ринулся Король Орлов, —Недаром на заре временВоздвигнуть поднебесный тронЕму сам Манвэ приказал,Чтоб за Врагом следить со скал!Разбив злаченым клювом в кровьЛик Бауглиру, Торондор вновьПод вопли орков в небо взмыл.Мощь тридцатисаженных крылПрах короля умчала ввысь.Где цепи скал в кольцо сошлись,Вдаль, к югу, выше тех равнин,Где укрепленный ГондолинВоздвигнется меж горных гряд,Где пеленой снега лежат, —Туда, на каменный утесОрел погибшего отнес.Не смели орк и демон впредьСтопою осквернить ту твердь,Где, горным солнцем осиян,Стоял Финголфина курган,Храня скалистый перевал, —Покуда Гондолин не пал. Так безобразный шрам возник,Что темный изувечил лик;Так охромел навеки Враг.На троне, погружен во мрак,В чертогах тайных, в толще скалОн замысел неспешно ткалОбречь на рабство целый свет.Вождь воинств, повелитель бед,Впредь недругу он и рабуГотовил страшную судьбу:Умножил трижды стражей рать,Не уставал шпионов слатьХитросплетеньями дорогОт Запада и на Восток.Они из Северной землиЕму известия несли:Кто пал, кто выступил с войной,Кто покорился, кто казнойВладел немалой, затаясь;Красива ль дева, горд ли князь —Все ведал Моргот, все умыОпутал паутиной тьмы. Лишь Дориат, храним от злаПлащом, что Мелиан ткала,Был недоступен для атак:Лишь смутным слухам верил Враг.Летела весть к его вратамО происшедшем здесь и там:Ему войной грозили вновьСемь Феаноровых сынов,И Нарготронд, и Фингон, ратьСпешивший в Хитлуме собратьПод древом и холмом: о томВраг в страхе слышал день за днем;Деяньям Берена хвалаВводила в гнев и сердце жгла;А в нефах чащ звенел, не молк,Лай Хуана. Разнесся толкО Лутиэн – на диво всем:Одна, в лесу, что дик и нем,Она скиталась… ИзумленПоступком нежной девы, онВ том Тингола провидел план.Был послан Болдог, злобный тан,С огнем и сталью в Дориат,Но был разбит его отряд,Никто не выжил; Болдог пал,И Тингол вновь торжествовал,Бахвальство Моргота презрев.И вновь сомнения и гневИзведал Моргот: весть пришла,Что Ту повержен, остров злаРазбит, разграблен, сокрушен.Шпионов устрашился он,И в каждом орке был готовПризнать лазутчика врагов.А в нефах чащ из края в крайЗвенел, не умолкая, лайПса Хуана из гончих свор,Какими славен Валинор. Тогда о Хуана судьбеВоспомнил Моргот. При себеДержал он испокон вековЗлых духов в облике волков:Тревожил их зловещий войПещеры в камне под горой,И эхом рык гремел средь скал.Из них щенка Враг отобралИ выкормил его с руки,Бросая лучшие куски,От плоти эльфов и людей, —И вскоре в конуре своейВолк не вмещался; на полуЛежал он, вглядываясь в мглу,У трона Моргота; теперьНи балрога, ни орка зверьНа шаг к себе не подпускал.На славу волк попировалПод мрачным троном, теша злость,Сжирая плоть, глодая кость.Там чары пали на него,Преображая естество:Пасть – что огонь, как угли – взгляд,Дыхание – могильный смрад, —Он стал огромней и страшней,Чем звери чащ или полей,Чем твари ада и земли,Что в мир когда-либо пришли;Пред ним склонился, в свой черед,Клан Драуглуина, волчий род. В легендах Кархаротом он,Утробой Алой наречен;В ту пору зверь из адских вратЕще не вырвался, объятБезумьем; там, где грозный сводНавис во тьме, он стережетИ ждет: не меркнет ни на часБагровый свет горящих глаз,Разверста пасть, оскален клык —Чтоб не пробился, не проник,Неслышной не прошел стопойВ чертоги Моргота – чужой. Но, ло! – приметил страж – во мглеМелькнула тварь; припав к земле,По хмурой пустоши ползет;Вот замерла – и вновь впередРванулась, с виду – волк, избит,Устал, измучен, зев раскрыт;Над волком, распахнув крыла,Летучей мыши тень плыла.Подобных тварей в замке томНемало: тут им кров и дом;Но неспокоен страж; смущенПредчувствием неясным он. «Что за кошмар, страшней, чем ад,Поставлен Морготом у вратОт чужаков стеречь порог?Немало мы прошли дорог,Чтоб смерть сама в конце путиНам к цели не дала пройти!Но от начала наш походНадежды не сулил. Вперед!»Так Берен обреченно рёк,Замешкавшись на краткий срок,Вервольфьим взором разглядевИздалека разверстый зев;И вновь в отчаянье спешитМеж ям, что рассекли гранитУ Ангбанда, у черных скал, —Где встарь Король Финголфин пал. Вот двое подошли к вратам.Страж, недоверчив и упрям,Рыча, метнул недобрый взгляд,И эхо дрогнуло у врат:«Лорд клана, мой тебе привет,О Драуглуин! Не вел твой следДавненько в здешние края!Своим глазам не верю я!Чудней не знал я перемен:Днесь ты усталостью согбен,Измучен, – встарь, исполнен сил,Сквозь дол и чащи ты спешил,Все сокрушая на пути!Что, трудно дух перевести,Коль в горло, остры и крепки,Вонзились Хуана клыки?Что за счастливый произволТебя живым сюда привел,Коль Драуглуин ты впрямь? А ну,Дай на тебя вблизи взгляну!» «Как смел ты, выскочка-щенок,Посланцу преградить порог?От Ту, сокрытого в лесу,Я вести спешные несу.Прочь! Я ль войду; ты ль, страж ворот,Ступай, скажи про мой приход!» Тогда поднялся стражник врат,И злобно вспыхнул мрачный взгляд.Волк заворчал: «О Драуглуин,Коль это ты, входи – один.Но что за странный силуэт,Таясь в тени, крадется вслед?Крылатых тварей здесь не счесть,Но мне известны все, что есть.А эта – нет. Вампир, постой!Мне не по вкусу облик твойИ род твой. Отвечай, велю:Что за забота к королюТебя, крылатый ты червяк,Ведет? Ручаюсь, что пустяк!Не будет дела никому,Войдешь ли, нет ли, я ль возьмуДа раздавлю тебя, как моль,Иль крылья съем – вползи, изволь!» Свирепый страж шагнул в проем;Взор Берена сверкнул огнем,Шерсть дыбом поднялась: преградНе ведал дивный ароматНеувядаемых цветовИз Валинора, из краев,Где длится вечная весна,Где с травами обрученаДождей искристая капель.Там, где прошла Тинувиэль,Зверь гнусным, дьявольским чутьемНе мог не ощутить кругомЧудесный этот фимиам —Каким бы ни предстал глазамОбманный облик, чар покров.То Берен понимал, готовУ адской бездны на краю,Дать бой – и умереть в бою.Во взглядах – ненависть и гнев,Два недруга, освирепев,Воздвиглись грозно у ворот —Лже-Драуглуин и Кархарот.Как вдруг – о чудо! – дивный дарПроснулся в деве: силу чарБогов из Западных земельВдруг обрела Тинувиэль.Она наряд вампира прочьЛегко отбросила; сквозь ночьТак ласточка взлетит в восход;Каскадом серебристых нотВысокий голос зазвучал —Так труб невидимых хоралПронзает сердце, чист, звенящ,В прохладных нефах утра. Плащ,Руками сотканный, как дым,Как вечер, маревом густымОбъявший землю, лег волнойНа очи чудища, покойДаря ему, и тень, и сон,Мерцаньем звездным озарен. «Измученный, злосчастный раб,Усни, пади – бессилен, слаб,Вниз – отрешившись от страстей,От глада, боли и цепей,В забвенье вне границ и дна,В бессветный сумрак, в омут сна —На краткий час – взываю я! —Забудь о пытке бытия!» И взор померк, и торс обвис;Зверь рухнул – так валится внизБык, заарканенный петлей.Нем, неподвижен, часовойПростерся – молния подчасТак сокрушает древний вяз.
