На следующий день после скачивания «Мэтчтайм» наступил последний понедельник июня и старт нового модуля в немецком. Мы начали уровень B2.2, где должны научиться «общаться с тем уровнем беглости и импровизации, на котором простой разговор с носителями языка вполне возможен без дополнительных усилий с обеих сторон». В тот день я кое с кем пересеклась: с Кэт, ковырявшей кожу вокруг ногтей с яростью раздирающей труп валькирии, Габриэлем (парадигматическая восьмая категория), а также с венесуэльцами и русской Катей, которая перешла в наш класс. Была только одна новенькая – девушка Лейла. Она была хороша собой: черные волосы, красивые темно-карие глаза. Она все смотрела на меня и улыбалась, кажется, хотела подойти ко мне после занятий, но я спешила. Боялась, что Кэт заговорит со мной и скажет, что я заблевала ее лестничную площадку. Но еще у меня был сеанс эпиляции, чтобы подготовить тело на случай свиданий с кем-то из «Мэтчтайм». По дороге домой мне снова показалось, что я видела Себастьяна, в этот раз на велосипеде «Убер Итс», и я начала переживать, что сталкерство Рихарда Граузама превращает меня в клинического параноика. Я не стала зацикливаться, списав это на нервы перед эпиляцией.
Ненавижу ее делать. Чувствую себя колонизатором, когда плачу женщинам из Турции или Магриба для решения волосяных вопросов моего мягкого белого тела. Что хуже, колонизатором даже по отношению к себе. Я высветляю волосы, подавляю голод, размазываю бежевую субстанцию по лицу… А не слишком ли много – отдавать сорок долларов в месяц за удаление бархатистой поросли в интригующих местах? Не-а, подумала я и толкнула дверь салона «Восковые сны», в моем случае нет. Как я уже сказала, я очень высокая, у меня широкие плечи и крупные ладони. Моя женственность и так сомнительна и недостаточно заметна, чтобы расхаживать волосатой. Конечно, я феминистка, но еще я хочу быть привлекательной.
Мне сразу указали на стерильную кабинку и сказали раздеться. Моим мастером была Шенгюль, она почуяла мою нервозность после слов, что и белье надо снять.
– Мы же все женщины! – воскликнула она. – Там мы все выглядим одинаково. Это как кости, понимаешь, под скелетом. Раздвинь ножки,
На выходе я встретила венесуэльскую Каталину, которая пристегивала велосипед у салона.
– Привет! Ты откуда тут? – крикнула она.
– К подруге заходила, – ответила я. – А ты куда собираешься?
– Мы с Катей встречаемся на кофе. Пойдем со мной, пожалуйста!
Мы пошли в «Маркталле IX», красивый фудмаркет с интерьером в духе девятнадцатого века за углом. Там находилась итальянская пекарня, где работал парень русской Кати, а сама Катя недавно устроилась в кофейню на колесах прямо напротив. Думаю, она устроилась туда, только чтобы присматривать за ним, потому что была до жути ревнивой. Со стороны казалось, что он делал все возможное, лишь бы подразнить ее: без надобности очень чувственно замешивал тесто, угощал кусочками фокаччи милых немок, которые собирались вокруг него и клали ломтики в рот с благоговением священника во время причастия. Венесуэльская Каталина купила сэндвич с моцареллой и песто и все предлагала мне откусить. Русская Катя сварила мне двойной эспрессо и села обедать.
– Ты смотри на нее. Видишь ту, с темными волосами? И в голубой юбке? Если она попытается с ним закрутить, он меня бросит. – Она откусила сэндвич. Песто, моцарелла и томаты. От одного взгляда на это у меня разыгрался голод.
– Он просто ждет варианта получше. Знаете, на прошлой неделе я поймала его в «Тиндере». Это разбило мне сердце, так сильно ранило. А он наврал, что купил его, чтобы объяснить другу, как оно работает.
– Это бесплатно, – поправила ее я.
– Что? – переспросила она с полным ртом хлеба.
– «Тиндер» – бесплатное приложение.
– А, ладно. Но посмотрите на нее, она же слишком для него красивая. Но не знаю, может, как секс на одну ночь он ей сгодится.
– Послушай, Катя, это ты слишком для него красива. И если она нужна ему, просто оставь ей парня. Возможно, они друг друга стоят. Нельзя встречаться с тем, с кем ты чувствуешь себя неуверенно. Ты молода, у тебя еще столько впереди.
