Берлин полностью

Обе девушки кивали в ответ на мои банальности, мы с подругами всегда рыгаемся друг в друга такими при встречах. Чоризо был озабоченным ушлепком, совершенно недостойным траты на него времени, но я знала, что дома Катя закажет в интернете дорогое белье или запишется на эпиляцию в «Восковые сны» – сделает все, чтобы его удержать. Я только и делала, что говорила ей, как надо себя вести, и теперь она чувствовала себя вдвойне неудачницей, которая не может удержать посредственного парня и не может отнестись к его потере как независимая эмансипированная женщина.

Возвращаясь домой, я встретила во дворе соседа снизу. Он стоял, прислонившись к стене, и курил, смотря мне в окно. Мы проигнорировали друг друга, даже не вспомнив про наше ярое бессловесное танго через дверь его квартиры. Я поставила чайник и зашла в «Мэтчтайм». Уходя, я не закрыла окно, и вся квартира пропахла соседским табаком. Я зажгла благовония и начала листать сайт. Два новых сообщения. Первое пришло от Ханса двадцати шести лет, гетеро, мужчина, в поиске, 180 см. Живет во Фридрихшайне. У него были симпатичные фотографии: на одной он был на озере, на другой – с компанией друзей в Темпельхофер-Фельд, а еще на одной было его селфи в зеркале с собственным фото в руках. Мне понравился его образ: хипстер, но аккуратный. Черные волосы, светлая кожа и застарелые шрамы от акне, с которыми он выглядел уже не так круто, зато более душевно. Описание профиля было на высшем уровне, чистая седьмая категория – «Умные и воспитанные».

После недолгой переписки мы договорились о встрече в пятницу вечером. Другое сообщение было от парня по имени Милош, двадцать шесть лет, гетеро, мужчина, в поиске, 180 см, чей профиль также был образцом седьмой категории:

На первой фотографии он был крупно в профиль, на фоне простирался заснеженный парк. На нем была черная шапка, на лоб и глаза падали крупные темно-русые пряди.

Следующее фото, должно быть, сделали летом – на нем круглые очки в стиле Джона Леннона, взгляд устремлен в объектив, длинные волосы лежат в небрежной укладке, лицо формы сердца. Третье фото было не таким многообещающим: там он был в скейтерской кепке козырьком назад, что я считаю верхом идиотизма, и в такой же майке-алкоголичке, которую носил парень Кэт Ларс. Его сообщение, которое я перевела с немецкого, было таким:

Я набросала пару черновых вариантов ответа, проверяя грамматику с помощью «Гугл-переводчика». Вводила в окошко, не отправляя, чтобы увидеть, как они смотрятся.

Хммммм, возможно, он не знает, что такое рислинг, это неловко, или знает, но решит, что я снобка, раз выбрала этот сорт, что я дорогая девушка, за которую ему придется везде платить. Мне нравились восклицательные знаки, они передавали ту немую восторженность, которую я пыталась проецировать. Может быть, лучше так:

Потом я подумала, что это звучит как крик. Убрать восклицательные знаки?

Нет, господи, как ужасно, похоже на хайку. На очереди смайлик.

Или:

В итоге я остановилась на:

Легкий тон, очевидно, сработал, потому что Милош предложил встретиться в субботу, а за день до этого у меня планировалось свидание с Хансом. Мне предстояли первые социально насыщенные выходные с момента переезда в Берлин.