Я тут же осознала свою ошибку: ему достаточно подняться по лестнице и схватить меня. Ключ остался в куртке в квартире. Я хотела взбежать на третий или четвертый этаж, но, если он поднимется, я окажусь загнанной в угол. Единственным вариантом была квартира Лейлы. Я постучала в дверь Лейлы левой рукой, а правой запахивала кимоно. Звуков из квартиры слышно не было, но в щели двери был свет. Она должна быть дома, с чего бы ей не открыть дверь? Я была босиком на пыльном холодном полу и замерзла. Я постучала вновь. Надо было захватить телефон. Выбежать на улицу было нельзя – наверняка он готовился поймать меня во дворе. Внутри все оборвалось, как бывает, когда понимаешь, что ты в ловушке. Затем этот обжигающий ужас утих, и наступило смирение. Пожалуйста, подумала я, просто убей меня уже. Если мне суждено умереть, то пусть сейчас. Я бормотала себе под нос этот бред, наполовину заглатывая слова. Руки свисали из рукавов кимоно, как чужие. Этого не может быть, этого не может быть. И тут я поняла, что кричу – визжу в агонии и боли, и этот крик напоминал то, что я слышала за стенами квартиры Касс. Я хлопнула по голым ногам. Они были холодными и онемевшими, как ноги трупа. Этого не может быть, этого не может быть.
За дверью Лейлы никакого движения. Может, она в баре с друзьями, а свет выключить забыла. Я хотела закричать: «Лейла, ПОЖАЛУЙСТА, это Дафна!», – но испугалась, что на мой крик прибежит тот, кто разбил окно. А потом я засомневалась, что действительно видела, как мне разбили окно. Может, мне приснился кошмар и я вышла из квартиры все еще во сне? Но я в любом случае не могла вернуться. Я постучала еще раз, уже спокойнее, сделав три вежливых удара. За дверью зашевелились.
– Лейла, – зашептала я громко. – Лейла, это Дафна!
– Кто там? – спросила она.
– Это Дафна! Пожалуйста, Лейла, открой дверь!
Она не открыла.
– У тебя все хорошо?
– Нет! Лейла, впусти, пожалуйста! – в моем голосе было столько отчаяния, как у тонущего бомжа из метро. – Пожалуйста, Лейла! – Наконец она повернула замок и открыла дверь. На ней была белая сорочка и пушистые тапочки с пандой, но выглядела она не сонной. Я вбежала внутрь и хлопнула дверью. – Запри ее, запри ее, Лейла!
Она заперла, совершенно напуганная. Может, она решила, будто я хочу соблазнить ее, поэтому пришла в таком секси-пеньюаре. Я наклонилась и стала щипать упрямую кожу боков. Это правда случилось, это я. Это правда случилось, это я. Ты цела, все будет хорошо. Ты цела, все будет хорошо. Это правда случилось. Это я. Я – это я. Это правда случилось. Это случилось со мной.
– Что происходит? Тебе нужен врач?
– Нет, нет. Слушай, Лейла, кто-то бросил мне камень в окно.
– Ты уверена?
– Нет, я не совсем уверена, думаю, что я могла видеть это во сне. Но нет, да, думаю, да, мне кажется, кто-то пришел во двор и кинул камень в мое окно.
– Когда это случилось?
– Пять минут назад.
– Ты уверена? Ты лунатила?
– Что ты имеешь в виду?
– Я ведь только что видела тебя во дворе.
– Что? Нет, я не ходила туда!
– Мне казалось, я видела тебя там! Даже заволновалась, потому что ты была босиком. Как раз собиралась спуститься к тебе, когда ты постучала!
– Нет, Лейла, это был кто-то другой. Может, ты видела кидавшего? Как он выглядел?
– Как ты! Но может, я просто не рассмотрела.
Лейла вставила ключ в дверь и повернула, чтобы отворить. Я заслонила дверь рукой.
– Что ты делаешь?
– Хочу пойти проверить двор!
– Ты серьезно?
– Да ладно, мы ведь узнаем, кто это!
Она сбегала в кухню и вернулась с икеевским ножом для хлеба. Я влезла в ее шлепки и поспешила за ней. Они громко стучали по ступенькам. Было холодно, изо рта вылетали облачка пара. Когда мы вышли во двор, зажглись фонари – там никого не было. Лейла скинула тапки и ринулась к выходу на улицу. Я старалась поспевать за ней, но медлила, пытаясь сдержать распахивающееся кимоно.
– Лейла! Лейла!
Нельзя так бегать с ножом в руке. Я выбежала на улицу и кинулась за ней. Если бежать быстро, время замедляется. Это один из законов относительности. Но мне казалось, будто время и вовсе замерло. Я двигалась, но не прикладывала к этому усилий, дорога скользила подо мной, словно лента конвейера. Лейла бежала вверх на холм, где был парк Хазенхайде. Вдали за ней горела красная точка велосипедной фары, как кончик сигареты. Она исчезла, стоило мне догнать Лейлу.
– Блять! – сказала она. – Лица не рассмотрела. А ты узнала его?
– Я его даже не видела. Ты уверена, что это мужчина?
– Не знаю. Но он был в шапке. Зеленой? У тебя есть знакомые с зелеными шапками? Может, это кто-то из них?
– Понятия не имею.
По улице проехала машина, замедлившись рядом с нами. Я напряглась, но увидела, что там были две женщины. И они испугались нас не меньше, чем мы их. Видок у нас был исключительный: Лейла в белой сорочке с ножом и я в распахивающемся кимоно. Мы поспешили домой. Вошли во двор, фонари тут же загорелись. Я взглянула на окно Касс.
– Боже, – сказала Лейла. – Господи, разбили так разбили.
Клумба у меня под окном была усыпана осколками. Словно кто-то бил на ней бутылки.
