– Разве я смог бы вас забыть?! – взбунтовался Герман. – Так не бывает. Этого не могло случиться ни при каких обстоятельствах. Но объясните мне, наконец, хотя бы вы, что здесь происходит. Где я, черт возьми? Почему я вас не вижу и, наверное, с учетом моего предыдущего опыта, еще и не слышу? Что все это значит?
– Вы все равно не поймете. По крайней мере, пока, – заговорила ОНА более твердым, и как может быть показалось Герману, ободренным голосом.
– Почему же? – чуть было не обиделся на ЕЕ слова Герман. – Вы считаете меня глупым? Или считали таковым раньше?
– Нет, – опять погрустнев, ответила ОНА. – Я никогда не считала вас глупым. Тем более сейчас, когда снова узнала. Но это ничего не меняет. Вы очень скоро это сами поймете. Если нет, значит, мы уже больше никогда не встретимся!
– Что такое я еще должен понять? И почему от этого зависит, встретимся мы еще раз или нет, черт возьми! – сорвался с цепи Герман.
– Мы обязательно встретимся! Теперь я уже знаю это точно, – поспешила его успокоить ОНА.
– Скажите, пожалуйста, она уже знает! Почему я тогда еще ничего не знаю, – не унимался Герман.
– Потому что для вас будущее еще не наступило, – спокойно объяснила ОНА.
– Ну, с этим-то я, пожалуй, соглашусь! – флегматично заключил Герман и в очередной раз бросился в контратаку. – Ну, если для меня будущее еще не наступило, то и для вас оно не наступило тоже. По – моему, логично?! Тогда откуда у вас такая уверенность в том, что мы обязательно еще раз встретимся.
– Вы действительно очень сильно изменились за время нашей с вами разлуки, Герман, – первый раз за всю их беседу ОНА назвала его по имени. – Но я знаю, что в душе вы остались прежним. Что же касается ваших рассуждений, то они бессмысленны. И в силу этого нелогичны. В этом мире, в котором вы оказались, прошлое, настоящее и будущее совпадают в одной точке. Но только для тех, кто к этому готов. Вы пока еще не готовы.
– Стоп, стоп, стоп…, – не совсем вежливо перебил свою собеседницу Герман. – То, что я к чему-то там не готов, это я уже давно понял. Ну, черт с ним, как говорится. Но вы то, с ваших собственных слов, к этому готовы. Значит для вас все, что неминуемо случится в будущем, уже давно известно. Ведь так?
– Нет, не так, – возразила ОНА. – Мне известно только то, что могло бы произойти со мной, если бы мы так и не встретились. Теперь же, наше общее будущее мне уже неведомо. И хотя в этом мире отсутствуют пространство и время, наше общее будущее стремительно меняется. И чем больше и глубже мы будем узнавать друг друга, тем более определенным будет это будущее. Вы меня понимаете?
– Ну, разумеется, – беззастенчиво соврал Герман. – Чего уж тут непонятного. Будущее это прошлое, прошлое – настоящее, а настоящее… а настоящее…
Герман запнулся. Запнулся, почувствовав в глубине своей души, что поступает с той, к которой он так стремился всю свою жизнь, цинично и глупо.
Неожиданно в нем проснулись всегда присущие его истинной натуре благородство и честь.
– Извините, – поспешил исправить положение он. – Я не хотел вас обидеть. Честно. Не знаю, что на меня нашло. Но на самом деле, я не такой. Хотя многие в том мире, из которого я пришел, страстно желали во мне видеть только то, что я по своей глупости только что перед вами продемонстрировал. Ложь, цинизм, лицемерие и ничем не обоснованную гордыню. Я искренне извиняюсь перед вами за свое поведение. Не знаю только, сможете ли вы меня простить после всего того, что я успел вам наговорить.
– Я вас уже простила. И я вам верю. Вы действительно не такой плохой, каким старательно хотите казаться, – поспешила успокоить Германа ОНА. – Вы изменитесь. Вы вновь станете самим собой. Причем очень скоро. И может быть то, что было между нами в том далеком мире, откуда мы оба однажды пришли, вернется снова и…
ОНА не договорила. Голос ее оборвался также неожиданно, как и возник.
Но ОНА вселила в него надежду.
И, несмотря на ту горечь, что испытывал Герман от своих глупых и бестактных выходок, которые он позволил себе, беседуя с НЕЙ, ему было радостно на душе.
У него опять была цель. И ему опять хотелось жить. Правда, пока еще он не знал, сможет ли он снова заслужить это право.
Но теперь это уже не имело значения.
Между тем, все вокруг Германа уже кружилось в фантастическом водовороте событий. И хотя он продолжал оставаться слепым, глухим и беспомощным, он неожиданно что-то почувствовал.
Он пока не мог понять, что именно. Он никогда раньше не сталкивался с подобным чувством и поэтому был не в состоянии его описать.
Его куда-то тянуло, влекло, и он был полон энергии.
И тут только он, наконец, догадался, что именно это было за чувство.
Он чувствовал Движение.
И это было пока третьим, после разума и памяти ощущением, которое Природа великодушно посчитала возможным ему вернуть.
То, что когда-то было Германом Леваневским, теперь ощущало себя маленькой и неуловимой частицей энергии, с бешеной скоростью мчавшейся через бездну пространства и времени.
Он был ФОТОНом. Да, да именно ФОТОНом.
И хотя он не мог это утверждать с полной уверенностью, но он это знал.
