– С твоего великодушного позволения, я опущу ту часть своей истории, которая касается тех небывалых тягот и лишений, обрушившихся на верные тебе легионы в самом начале похода к Северным границам нашей Священной Империи, – вельможа запнулся, ожидая реакции царя и время от времени с опаской поглядывая в сторону его насторожившейся стражи.
Царь благосклонно кивнул.
– Так вот, – голос вельможи зазвучал увереннее. – Когда твой покорный слуга и вверенные ему твоей милостью легионы оказались, наконец, на самом северном краю Священной Империи, мы, к своему немалому удивлению, обнаружили там достаточно многочисленный, хотя и очень дикий, народ. Вначале твоим легионам никто не оказывал достойного сопротивления. Дикари принимали нас с должным почтением и гостеприимством. Так продолжалось до того самого момента, пока мы не оказались у ворот их столицы, затерянной среди холодных скал и бездонных ущелий. Дальше дикари наотрез отказались нас проводить. Твоим легионам пришлось вступить в бой и, милостью богов и непревзойденной доблестью твоих верных солдат, столица дикарей пала. Хотя, и после достаточно непродолжительной осады и нескольких жестоких штурмов. Мы до основания разрушили весь город, но никаких сокровищ и ценностей в нем так и не нашли.
Вельможа перевел дух, прежде чем перейти к самой захватывающей части своего рассказа:
– Мы захватили также много рабов, дабы для их же собственного блага и счастья, сделать твоими верными поданными. Часть из них мы привели с собой.
Вельможа, не поднимаясь с колен и не рискуя взглянуть в глаза Властелина, громко щелкнул пальцами левой руки.
Как бы в подтверждение его слов, на улице, у самого входа в царский дворец громко зазвенели кандалами сотни грязных, закутанных в звериные шкуры, пленников.
– Эти рабы, стали тем немногим, что нам удалось захватить во имя славы и процветания тебя, о мой повелитель, и покорной тебе Священной Империи, – голос вельможи уже не дрожал и даже приобрел некоторый оттенок гордости и высокомерия. – Среди них есть и тот, благодаря благоразумию которого, я, твой презренный раб, смог удостоится небывалой для меня чести – преподнести тебе скромный, хотя и очень странный подарок.
– Я хочу его видеть, – властно перебил вельможу Царь.
Лицо его вновь приобрело каменное выражение.
– Но он не достоин предстать перед твоими очами, мой повелитель! Он грязен и дик. К тому же еще и дерзок, – оторопев от неожиданности, ляпнул первое, что пришло ему в голову, и тут же поспешил прикусить язык, вельможа.
– Ты что, хочешь оказаться на его месте, презренный? – в свою очередь опешил от такой наглости, обрушил свой гнев на голову вельможи Царь.
Вельможа задрожал, прекрасно понимая, чего ему может стоить подобная интонация в голосе Властелина.
Бедняге повезло.
Царские лучники успели только натянуть тетиву своих грозных луков, но так и не решились дать волю своим остроконечным вестникам смерти. Царские стражники тоже замешкались, несколько озадаченные тремя предыдущими попытками выполнения своих служебных обязанностей.
Похоже, что в этот день боги проявляли к вельможе неслыханное великодушие и покровительство.
Тем временем, двое легионеров из личной гвардии Царя уже ввели в зал и почтительно швырнули к ногам своего Властелина истерзанное огнем, грозными атлантскими копьями и мечами тело.
На вид пленнику было не больше двадцати лет. Он был смугл, сухощав и наделен природой крепким телосложением. Несмотря на всю дикость происхождения и воспитания, черты его лица носили отпечаток благородства и ничем не мотивированного величия.
Царь Евэмон был поражен, если не сказать большего.
– Он еще жив? – гневно сдвигая брови, поинтересовался Царь, переводя свой взгляд с истекающего кровью тела юноши на вельможу.
– Да, мой повелитель. Несмотря на все самые жестокие пытки, которые мы были вынуждены к нему применить, этот дикарь жив! – поспешил с ответом тот.
– Тогда, поставьте его на ноги! – властно распорядился в адрес своих гвардейцев, Царь Евэмон. – Я хочу видеть его глаза…
– … прежде чем он умрет! – добавил он уже с сожалением.
Гвардейцы без промедления бросились выполнять приказ своего Властелина.
Подхватив бездыханное тело юноши за руки и, запрокинув его назад, они предстали вместе с ним перед Царем.
Юноша неуверенно открыл глаза и обвел всех присутствующих пространным и равнодушным взглядом.
– Как его зовут? – громко спросил Царь Евэмон, когда их взгляды встретились.
– У него очень сложное имя, мой повелитель! Его соплеменники называли последним великим Вождем Тар-Оуджушуа. в переводе с их языка это означает «потомок необузданного вепря», – покорно ответил вельможа.
– Можешь закончить свой рассказ, – кивнул в его адрес Царь Евэмон. – Ели этот дикарь не доживет до конца твоей истории, ты умрешь вместе с ним!
