Герман мертвенно побледнел. Но уловив тень блаженного самодовольства на лице Абу Али ибн Хамаза, усилием воли удержал себя от опрометчивых комментариев и действий.
– Сделайте все, о чем он вас попросит. Но только не раньше, чем ваша судьба окончательно решится. Самолет Союзников прибудет за вами через несколько часов. После того, как полковник получит выкуп, а самолет Союзников с вами на борту приземлиться на нашей территории, сообщите ему полный пароль к разблокировке компьютера и снятию защитного экрана с лаборатории. Я убедительно прошу вас это сделать. От этого зависят ваши, бесценные для меня, жизни. Первые кодовые слова моего пароля: «Дружище Герострат, ты был неплохим провидцем». Вторая часть пароля состоит из трех моих любимых цифр. Вы их, мои дорогие, хорошо знаете. Полковнику же предстоит их узнать только тогда, когда вы окажетесь в полной безопасности.
Лицо Германа просветлело.
Кажется, он начал понимать, что именно задумал его отец.
Академик Благонравов был слишком умным человеком, чтобы вот так запросто передать в руки врага свои изобретения. Изобретения, на которые он потратил всю свою жизнь и которые были предназначены надежно защитить его народ от любого посягательства на его свободу и безопасность. О том, чтобы добровольно подарить врагу новое страшное оружие, он, как честный человек, не мог себе позволить даже и думать.
Вот почему он так, на первый взгляд легко и безропотно, согласился на сделку с полковником. Вполне справедливо полагаясь на его жадность и напыщенное высокомерие.
И он оказался абсолютно прав в своих ожиданиях.
Все говорило за то, что его затея сработала.
Полковник пребывал в полном неведении того, какая реальная участь его ожидала, попытайся он только ввести в компьютер сообщенный ему Германом пароль. А «бедный» Абу Али ибн Хамаз уже примеривал на себя генеральский мундир и неслыханные почести, которыми его не замедлит осыпать Военный Совет, узнав через полковника главные и самые сокровенные военные секреты Союзников.
Да, человеческая наивность иногда не знает границ. И полковник был тому еще одним ярким примером. Другой бы на его месте, вместо того чтобы скалится в предвкушении, как он считал, неминуемой Славы и всеобщего восхищения, позаботился бы о своих собственных похоронах. Ведь как гласит народная мудрость: «Не надо спешить делить шкуру еще не убитого медведя!»
К несчастью для Абу Али ибн Хамаза, он этой народной мудрости не знал.
Не знал он и того, что компьютер отца Германа вообще не имел никогда и никаких паролей. Он просто был запрограммирован на голос своего хозяина. Любая попытка иного запуска компьютера автоматически вела к неминуемой самоликвидации как его, так и всей лаборатории отца.
Но отец Германа не был настолько глуп, чтобы эта самоликвидация произошла мгновенно. Он предусмотрительно предоставил любому непрошеному гостю, вторгнувшемуся в его святая святых, возможность включить компьютер. Затем дать ему, несколько часов на то, чтобы почувствовать себя полным победителем и больше уже никуда не торопиться. В эти роковые часы «гость» мог вполне беззаботно рыться в памяти отцовского ПЭАМ и безнаказанно прикасаться к любому из датчиков, процессоров и манипуляторов лаборатории. Окончательно позабыв при этом про бдительность и осторожность.
Если бы он только знал, какой пренеприятнейший сюрприз ожидает его впереди!
Но об этом «сюрпризе» знали только Герман, его мать и сам отец. Других посвященных не было, включая даже Раджа Сингха.
– Ну вот кажется и все, мои дорогие. Не знаю, суждено ли нам еще когда-либо свидеться. Но я о вас буду всегда и везде помнить. Держитесь вместе. И, может быть, все еще будет хорошо. А пока, прощайте, – между тем подвел финальную черту под своим посланием отец Германа.
Его голографическое изображение начало быстро таять и очень скоро бесследно растворилось в фиолетовом блеске стереомонитора.
Герман интуитивно провел ладонью по своим щекам, смахивая с них запоздавшие слезы.
Мать Германа издала истошный вопль и упала в изнеможении прямо ему на руки.
Полковник флегматично пожал плечами, наблюдая всю это сцену, но даже не пошевелился.
– Пароль ты мне сообщишь немедленно, – заявил он Герману тоном, не терпящим возражений. – И покончим со всем этим.
– Не думаю, – дерзко осадил его Герман, сверкая глазами. – Я сделаю так, как сказал отец. Можете делать со мной все, что хотите.
Полковник злорадно улыбнулся, прежде чем ответить:
– Конечно, могу. Вы же все еще пока в моих руках.
От такого цинизма и жестокости, которыми отдавала брошенная полковником фраза, лицо Германа покрылось мертвенной бледностью, и мороз пробежал по коже.
Он с тревогой заглянул в осунувшееся от страданий лицо матери, нежно поправил волосы на ее голове и, гордо вскинув голову, вновь поднял глаза на полковника.
– Что, испугались? – раскрасневшаяся физиономия Абу Али ибн Хамаза не выражала между тем никаких эмоций. – Можете успокоиться. Меня все еще пока интересует ваш выкуп. Так что, не будем торопиться. Тем более, что вы меня немножко недооценили.
