Герман в ответ виновато улыбнулся и поспешил покинуть пилотскую кабину.
О том, как отреагировал сам полковник на полученное им сообщение, Герману уже не суждено было никогда узнать.
Герман вернулся в родной город.
Окружающий Германа мир пребывал в жутком хаосе и ожидании неминуемой и страшной развязки.
И Герман не мог без боли в сердце смотреть на все те страдания и невзгоды, которые его теперь окружали.
Тем более что теперь на его плечи легла вся полнота ответственности за сильно сдавшую за прошедшее время и окончательно утратившую твердую почву под ногами мать.
Как мог, он старался ее утешить и вселить в нее и в себя надежду на будущее.
Но никаких вестей о судьбе отца не было. И это само по себе перечеркивало все его отчаянные попытки.
Он несколько раз подавал рапорт в Мобилизационную комиссию Союзников с просьбой отправить его на фронт. И все время получал вежливый, но твердый отказ.
Тогда он решил продолжить свою учебу в Университете. Тем более, что теперь, перед лицом возможного голода, выбранная им специальность «Исследователя нетрадиционных космических биокультур» оказалась как нельзя кстати.
Все свои вечера он либо проводил дома, с матерью, либо чем мог помогал раненным в расположившемся рядом с их домом армейском госпитале Союзников.
Раненных было очень много. И они постоянно прибывали со всех фронтов и из тех городов, где бушевали кровавые мятежи и восстания сторонников Джихада.
Они были самых разных национальностей, но больше всего среди них было французов, немцев и итальянцев.
Они невыносимо страдали, так как противник воевал в основном допотопным и жестоким оружием.
Но еще больше, они мучились морально. Так как оказались в чужой стране. Так как многие из них перед этим воевали со своими бывшими согражданами. Так как не знали, что их ждет в будущем.
Герман, в своем новом качестве, стал для них всех чем-то вроде мессии. И эта роль ему отлично удавалось. Очень скоро она даже стала неотъемлемой частью его самого и его жизни.
Но в одно морозное декабрьское утро в их с матерью доме неожиданно заурчал сигнал внешнего вызова по «Видеофону».
В этот самый момент Герман как раз собирался на свои занятия в Университете, поэтому на вызов ответила его мать.
– Здравствуйте! Госпожа Благонравова, если не ошибаюсь? – заискрился зеленоватым сиянием монитор «Видеофона», и из него выплыла смущенная физиономия незнакомца с затравленным взглядом и густыми седыми бровями. – Извините, что так рано вас потревожил. Моя фамилия Соболев. Капитан Соболев. Офицер Генерального штаба по особым поручениям.
– У вас есть какие-то известия о судьбе моего мужа? – с надеждой в голосе, перебила его мать Германа.
Герман оживился и, бросив свои приготовления к Университету, поспешил присоединится к матери.
– К моему глубочайшему сожалению, госпожа Благонравова, я связался с вами совсем по другому поводу. У меня нет новостей о судьбе вашего мужа. Наша разведка активно этим занимается, но… – капитан смутился, и голос его потерял былую уверенность. – Но, пока безуспешно.
– Извините. Я просто не могу больше ни о чем другом думать, капитан, – упавшим голосом произнесла женщина. – Еще раз извините.
– Я вас понимаю, – лицо офицера приобрело оттенки сострадания, хотя и не очень искренние и явные. – Но, у меня есть к вам дело. Точнее, к вам и вашей дочери. И это дело не терпит отлагательства. Вы готовы меня выслушать?
– Да, конечно. Я и моя дочь вас внимательно слушаем. Что вы хотели нам сообщить? – ответила женщина, нежно, по-матерински, прижимаясь к Герману.
– Так вот, – продолжал капитан. Голос его приобрел уверенность и чисто деловой тон, – я бы хотел обсудить с вашей дочерью и, разумеется, с Вами один щекотливый вопрос. Точнее, предложение. Суть его состоит в том, что, как вы, наверное, знаете, дела Союзников на южном и восточном фронтах в последнее время идут не совсем удачно. Если честно, наши армии отступают и раз за разом терпят все более болезненные поражения. Но, с этим-то мы как раз способны справится собственными силами. Но вот с другим…
Капитан помрачнел. Лицо его приобрело унылое и загнанное выражение.
– Как бы это вам все объяснить, – вновь заговорил он, собираясь с духом. – В общем, уважаемая Нина Константиновна, Мобилизационная Комиссия Союзника решила удовлетворить неоднократные запросы вашей дочери о ее призыве в действующую армию. Но…
При этих словах капитана лицо Германа вспыхнуло и озарилось победным сиянием. В то же время лицо его матери мертвенно побледнело. Женщина покачнулась, быстро теряя сознание, и мягко осела прямо на руки спохватившейся дочери.
– Капитан, ваша бестактность и жестокость переходит все разумные границы! Все что вы могли, вы уже сделали! – набросился Герман на офицера. – Лично меня, ваше предложение обрадовало. Но зачем же было его делать при моей матери? Вы чудовище, капитан. Вам никто об этом раньше не говорил?
