Но уступив навязчивым и даже несколько бестактным требованиям своего эскорта, решил не устраивать «сцен» и почтить своим присутствием Церемониальный зал Купола. Где уже вовсю кружились пары, сверкали фейерверки салютов, звучали зажигательные старинные мелодии и вовсю веселился бомонд.
Оказавшись на Балу Герман вежливо отказался от всех обрушившихся на него приглашений на танец и поискал глазами укромное местечко. Так и не найдя его, он, наконец, решил, что его единственным и надежным спасением от толпы неугомонных поклонников может стать только его отец, о чем-то приглушенно беседовавший с министром и офицерами из его свиты.
Так оно и получилось.
Отец нежно, по-отечески, потрепал Германа за волосы и с неподдельной гордостью представил господину министру и его генералам. Тем самым обеспечив ему самую что ни на есть верную и надежную защиту от самых нетерпеливых и нахрапистых кавалеров.
Герман вежливо улыбнулся министру, тонко и с изяществом ответив на его комплимент по поводу его, Германа, незаурядной внешности, и поспешил спрятаться за спиной отца.
Министр понимающе кивнул и не высказал со своей стороны ни малейшего возмущения по поводу такого робкого поведения Германа.
Уже через минуту, министр снова вернулся к своему разговору с отцом и потерял всякий интерес к Герману.
Герман остался в гордом, хотя и почетном, одиночестве.
Между тем, музыка неожиданно стихла, и все танцующие пары с удивлением обернулись в сторону оркестра и его застывшего в нерешительности дирижера.
Что-нибудь случилось? – пробежал в воцарившейся тишине гулкий шепот среди всех присутствующих.
Министр удивленно вскинул брови. Окружавшие его со всех сторон генералы в замешательстве затрепетали и нервно схватились за свои рации.
Ситуацию почти сразу же прояснил дежурный офицер, подбежавший к министру на полусогнутых ногах и громко, на весь зал, прокричавший:
– Ваше превосходительство, имею честь доложить! Только что прибыли офицеры из эскадрильи «Падшие Ангелы» и просят вашего разрешения принять участия в Торжествах! Какие будут указания?
– Что значит, просят разрешения, полковник? – разгорячено перебил офицера министр. – Это мы все должны просить у них разрешения присутствовать на Торжествах в их честь! Вы с ума сошли! Немедленно зовите их в зал!
– Господа, – обратился министр уже ко всем собравшимся. – Имею великую честь представить вам наших самых заслуженных и легендарных героев. Многие из вас кое-что о них слышали. Но очень немногие их когда-либо видели. Сегодня у вас есть такая возможность. Встречайте наших легендарных пилотов. «Ангелы» тоже иногда спускаются на землю…!
Зал взорвался бурными аплодисментами и громкими криками «Ура», встречая показавшуюся в дверях группу офицеров в черных как смоль мундирах с ослепительно белой эмблемой крылатой богини на груди.
Их было человек тридцать: высоких, крепких, подтянутых парней.
Они держались с достоинством, гордо вскинув головы и сдержанно улыбаясь гостям.
Их парадные мундиры сверкали ослепительным блеском бесчисленных наград и символов воинской доблести.
– Капитан Леваневский с ними? – аплодируя вместе со всеми, неожиданно спросил у главнокомандующего военно-космическими силами министр и строго на него посмотрел.
– Никак нет, ваше превосходительство, – четко доложил тот и, слегка сконфузившись, добавил. – Он со своей эскадрильей на докладе у генерала Скотта. Он будет здесь с минуты на минуту.
– Ох уж этот мне генерал Скотт! – вырвался у министра возглас недовольства.
«– А мне и того пуще…!» – пробурчал себе под нос главнокомандующий, сверкая глазами.
– Вы что-то хотели сказать, генерал? – переспросил его министр и, не дождавшись ответа, холодно процедил сквозь зубы. – Как только капитан Леваневский появится – немедленно ко мне! Я хочу с ним побеседовать!
– Будет исполнено, – козырнул его адъютант, переглядываясь с главнокомандующим.
Главнокомандующий в ответ пожал плечами и поспешил предусмотрительно отвернуться.
В зале опять заиграла музыка, закружились пары, а у «Ангелов» не стало отбоя от женского внимания и восторженных взглядов.
Герман с интересом вглядывался в смуглые лица легендарных пилотов и всячески корил себя за то, что так легкомысленно и беспардонно прежде себе позволял о них думать.
Теперь уже в его сознании не вызывал сомнения тот факт, что «Ангелы» не были теми высокомерными «пижонами» и задаваками, о которых Герман не раз слышал от своих товарищей еще на Земле.
Они были совсем не похожи на обычных «земных» пилотов.
Ни своей безукоризненной выправкой. Ни умными, хотя и немножко грустными, лицами. Ни странной манерой держаться все вместе и как-то вызывающе обособленно от других людей. Ни настороженным блеском глаз…
Все в них было другое. Непривычное и даже в чем-то лишенное обычных человеческих слабостей.
Взгляд Герман между тем остановился на скромном, застенчивом юноше в капитанской форме и все той же серебристой эмблемой «Ангела» на груди.
