Только один Главнокомандующий военно-космическими силами на минуту задержался, пропуская впереди себя своих офицеров, и жестом подозвал к себе Скотта.
– Мне надоело прикрывать твою костлявую задницу, генерал, – зловеще прошипел он на ухо Скоту, когда тот оказался с ним рядом. – В твоем распоряжении не более трех часов. И чтоб не единой царапинки не было ни на одном из участвовавших в шоу «Суперфайтеров». Лично проверю! Командирского штурмовика, между прочим, это тоже касается. Может быть, даже в большей степени, чем остальных. Но самое главное. Не дай тебе бог хотя бы пальцем или словом задеть капитана Леваневского. Ты что, еще не понял, что министр к нему благоволит? Если с ним что-нибудь случится, я за себя, а уж тем более за целостность твоей шкуры, не отвечаю! Запомни это! Заруби себе даже на носу!
Главнокомандующий поморщился, крепко сжимая воротник генеральского мундира пальцами.
– А на будущее, мой тебе совет: не устраивай больше показательных шоу, если ты в них ни черта не смыслишь. И чтоб твоих злосчастных «Ангелов» вместе с их «Суперфайтерами» я больше в радиусе полутора миллионов километров от Марса, и уж тем более от Земли, не видел! Им здесь не место! Второго такого шоу ни мне, ни тебе уже не пережить!
Главнокомандующий властным жестом отстранил от себя Скотта и жадно закурил сигарету.
– И еще! – добавил он в адрес генерала на прощание. – Улыбайся, улыбайся, скотина! И немедленно смени мундир. От тебя несет дерьмом и потом. А тебе, между прочим, еще предстоит танцевать с дамами и любезничать с Его превосходительством…!
Главнокомандующий нервно сломал пальцами свою сигару, презрительно сплюнул и поспешил оставить бедного генерала наедине с самим собой.
Генерал Скотт обречено понурил голову, скрестил руки за спиной и с глупым видом покорно побрел в сторону своего Главного штаба: менять мундир и отпиваться коньяком.
Что еще ему оставалось делать в сложившейся ситуации?!
Торжественный вечер был в самом разгаре.
В Банкетном зале вовсю грохотала музыка и гремели посудой электронные официанты.
Время от времени раздавались бурные аплодисменты в адрес бесконечной череды награжденных и кто-нибудь из высокопоставленных гостей с Земли в очередной раз начинал долго и нудно разглагольствовать о «тяжелых лишениях «и «несравненном героизме союзных войск». Вслед за этим неизменно раздавался тост «за Победу», громкий звон бокалов, хоровое исполнение торжественного гимна Лиги Наций и… господин Министр объявлял имя нового «героя». И все начиналось сначала!
Герман, похоже, был единственным человеком из всех собравшихся в Главном Марсианском Куполе, кто все еще продолжал оставаться трезвым и к всему безучастным.
Он мило, хотя и сквозь зубы, улыбался. Вместе со всеми поднимал свой бокал, подносил его к губам и тут же под изящным предлогом ставил его на место.
Наконец, все, что можно было сказать – было сказано. Все «герои» – которых планировалось «прочествовать «– «прочествованы». Все награды, которые следовало бы вручить – вручены. Все «шампанское», что надлежало выпить – выпито…
Одним словом, вторая часть программы Торжеств, а именно банкет, медленно, но верно себя истощила.
Все с нескрываемым подобострастием смотрели на министра и его свиту, перебрасывались друг с другом ничего не значащими и высокопарными фразами и с нетерпением ждали того, что будет дальше.
А дальше было то, что сильно захмелевший генерал Скотт с большим трудом приподнялся со своего места и по праву хозяина вечера громко провозгласил:
– Господа, приглашаю всех приглашенных, – язык у генерала заплетался и его неудержимо понесло на тавтологию, – пригласить своих дам, дабы принять участие в Торжественном бале по случаю… по случаю…
Генерал не договорил, окончательно путаясь в своих мыслях.
Растерянно разводя руками, он скорчил на своем лице нелепую улыбку и подобно неодушевленному предмету обречено рухнул на руки адъютанту.
Гости прокомментировали выходку генерала громким смехом и наигранным сочувствием.
– Ну что ж, господа, пожалуй, генерал прав, – поспешил поставить точку в разыгравшейся трагикомедии министр, – что-то мы засиделись. По-моему, самое время поразмяться. Всех и, в первую очередь, наших прекрасных дам, приглашаю на бал.
Министр уверенно встал со своего места и проследовал к выходу из Банкетного зала. Все остальные ринулись вслед за ним.
Грянула музыка, кавалеры засуетились, дамы активно пудрили носики и поправляли чуть сбившиеся в процессе банкета прически.
Герман, в окружении доброй дюжины поклонников в мундирах и без, вслед за отцом выскользнул из банкетного зала и поспешил в вестибюль Главного Купола, надеясь встретить там прибывшего Виктора.
Но встретившийся ему на пути дежурный офицер вежливо доложил, что «гравикар» с пассажирами лайнера с «Велеса-13» задержался в пути и прибудет в колонию не ранее чем через двадцать минут.
Герман воспринял это известие с нескрываемым раздражением.
