С неба закапало, когда поезд, шипя и лязгая, замер шагах в двадцати от разобранных Труслоу рельсов. Ветер рвал дым со среза высокой луковицеобразной трубы и относил к реке. Один из ребят Труслоу высадил машинистов из кабины.
Старбак вернулся к мосту и сообщил, напрягая голосовые связки, новость о приближении поезда полковнику на том берегу. Тот гневно проорал, что не понимает, каким образом это может задержать подрыв моста.
- Гони Хинтона через мост немедленно! – сложив ладони рупором, надрывался Фальконер, Ты слышишь, Нат? И Хинтона, и всех остальных! Немедленно!
Старбак порысил обратно к поезду. Хинтон спокойно беседовал с машинистами.
- Полковник зовёт группу обратно, сэр. Он недоволен.
Капитан Хинтон пожал плечами:
- Да я – хоть сейчас. Идите, забирайте своего приятеля Труслоу (он в данный момент занят почтовым вагоном), а я подожду вас здесь.
От исходящего паром паровоза пахло дымом, гарью и маслом. Литая, крашеная бронзой, табличка над передним колесом оповещала, что локомотив носит гордое имя «Стремительный». К «Стремительному» был прицеплен тендер, четыре пассажирских вагона, один товарный и один почтовый. Внутри поезда люди Труслоу держали на мушке пассажиров, сержант же возился с охраной, запершейся в теплушке почтового вагона. Подёргав дверь, Труслоу отступил назад и пальнул сквозь стенку.
В соседнем вагоне кто-то из пассажирок, напуганных стрельбой, завизжал.
- Отличный пример! – захохотал вслед Старбаку капитан Хинтон, - Палите и вы, юноша, в любого, кто рыпнется!
Старбак, привыкший к тяжести двухкуркового Саважа на боку настолько, что забыл о его существовании, на ходу вытащил револьвер из кобуры. Сбоку тянулись высокие пассажирские вагоны. Курились трубы обогревавших их печек, раскалённые буксы осей мгновенно испаряли падавшие на них капли дождя. За пыльными стёклами, испятнанными моросью, виднелись бледные лица пассажиров. Под их испуганными взглядами плечи Старбака невольно расправлялись. Грязный, небритый, с неровно отросшими волосами он будто сошёл со страниц сочинения сэра Вальтера Скотта о сорвиголовах приграничья. Стекло пролегло меж молодым человеком и обывателями словно граница меж двух миров: миром скуки, рутины, условностей, где Старбак обитал ещё полгода назад, и его новым миром – миром романтики, миром приключений. Вот дама в ужасе взирала на него, прикрыв рот ладонью. Вот мальчик потёр запотевшее стекло, чтобы разглядеть Старбака лучше, и отшатнулся, когда тот помахал ему рукой.
- Вас повесят за это! – выпучив глаза, бросил Старбаку через открытое окно джентльмен с пышными бакенбардами.
До Старбака дошло, что легионеров Фальконера путешествующие принимают за простых разбойников. Простительная ошибка пассажиров показалась ему столь нелепой, что он не сдержал усмешки.
- Повесят! Да! – выплюнул джентльмен исступлённо, прежде чем тот из парней Труслоу, что караулил в вагоне, приказал ему сесть и заткнуться.
Старбак добрался до почтового вагона, когда один из запершихся в нём запросил у Труслоу пощады. Сержант неспешно двигался вдоль вагона, методично простреливая из револьвера каждую третью доску обшивки, и пленники волей-неволей были оттеснены к задней двери, где и капитулировали. Лязгнул запор, створка распахнулась. На площадку вывалилась анекдотичного вида парочка – толстый и тонкий. Толстяк в штатском взмолился:
- Не стреляйте, мистер! Я – случайный человек, не охранник. Упросил Джима подбросить меня. Не убивайте меня, пожалуйста! У меня жена, детишек двое!
- Ключ от хранилища? – скучно осведомился Труслоу у тощего.
- У меня, мистер. – худой охранник продемонстрировал связку ключей.
Труслоу благосклонно кивнул, и тощага картинно бросил связку ему. Охранник, очевидно, подобно Труслоу, был не чужд некоторой театральности.
- Что в товарняке?
- Ничего стоящего. – пожал плечами худой, - Скобяная дребедень, свинцовые белила.
- Ладно, я потом сам проверю. – скривился Труслоу и качнул дулом револьвера, - А вы, ребятки, слазьте с насеста.
«Ребятки» послушно спустились на щебень насыпи. Труслоу заткнул пистолет с расстрелянным барабаном за пояс и скомандовал:
- Руки вверх и повыше. – движением бровей указал на пленников Старбаку, - Давай, обыщи их на предмет оружия.
- Моё в вагоне. – радостно признался тощий.
- Давай-давай, обыщи. – повторил сержант.
Испытывая крайнюю неловкость, Старбак начал с толстяка. От того буквально воняло страхом. Через необъятное брюхо шла дешёвая позолоченная цепочка, дёрнув за которую, юноша выудил из кармашка часы.
- Возьмите себе, сэр. – торопливо пробубнил толстяк, - В подарок, сэр. От чистого сердца.
Старбак запихнул часы обратно ему в карман. Обшарив толстяка, молодой человек нашёл флягу, коробку сигар, два платка, трутницу (
- Оружия нет. – подытожил, обыскав второго.
- Хорошо, - изрёк Труслоу, - А, что, ребятки, солдаты поблизости не встречались?
