Она, раскрыв рот, ловила каждое его слово. Быть леди на зависть всем леди – было самой заветной её мечтой. Она воображала себя в шёлке и кружевах, распоряжающейся в гостиной, такой же, как у Бельведера Делани, нет, в огромном зале-гостиной, и чтобы везде было золото, и всё блестело, и горячая вода каждый день.
- Мы вечером едем смотреть дом? – напомнила она, - Старая кошёлка Коболд у меня уже в печёнках сидит!
Она имела в виду хозяйку меблированных комнат на Монро-стрит, сомнения которой в брачных узах, связывавших молодую пару, крепли не по дням, а по часам.
- Не дом. – поправил Салли Ридли, - Квартиру. Мой брат обещал показать несколько, сдающихся внаём.
- Квартиру? – поджала губы Салли.
- Просторную квартиру. С высокими потолками, коврами… - Ридли дал волю фантазии, - Ты сможешь взять прислугу.
- Ниггеров? У меня будут свои ниггеры? – возбуждённо уточнила она.
- Двое. Горничная и кухарка. А родится ребёнок – понадобится няня.
- Карету тоже хочу. Вроде этой. – она ткнула пальцем в окно.
Во дворе стоял элегантный экипаж с чернокожим кучером, запряжённый четвёркой гнедых. Изящных обводов кузов был подвешен на ременных рессорах. Откинутый чёрный парусиновый верх позволял разглядеть мягкое алое нутро, куда негр, то ли раб, то ли свободный слуга, помогал взойти даме.
- Это ландо. – просветил Салли Ридли.
- Ландо. – повторила она незнакомое название.
Высокий, аскетичной наружности мужчина поднялся в коляску следом за дамой.
- А это, - сказал Ридли, - наш президент.
- Задохлик-то какой! Кожа да кости! – она, не отрываясь, разглядывала Джефферсона Дэвиса.
Тот с цилиндром в руке стоял в экипаже, заканчивая разговор с двумя джентльменами на ступенях гостиницы. Попрощавшись, президент водрузил шляпу на голову и сел напротив жены.
- Это и есть Джефф Дэвис? – спросила Салли.
- Да. Он живёт в отеле, пока ему подыскивают подходящий дом под резиденцию.
- Надо же, никогда не думала, что увижу президента.
Коляска прогрохотала по брусчатке двора и выехала через арку на Мэйн-стрит. Салли искоса улыбнулась Ридли:
- А ты для меня в лепёшку расшибаешься. По-настоящему.
Как будто Ридли обеспечил выезд президента Временного правительства Конфедерации Штатов Америки специально, чтобы Салли могла им полюбоваться.
- По-настоящему. – Ридли потянулся через стол и взял её за левую руку, поднёс ко рту и поцеловал пальцы, - Я намерен и дальше «в лепёшку расшибаться», чтобы ты всегда была счастлива.
- Я и дитё.
- Конечно же, ты и наше дитя. – согласился Ридли, испытав мимолётный укол совести.
С улыбкой он достал из кармана золотое колечко, вытряхнул его из замшевого мешочка и надел Салли на свободный безымянный палец левой руки (материно кольцо она с некоторых пор носила на правой), пояснив:
- Должен же быть у тебя обручальное кольцо.
Салли подняла кисть, не сводя с кольца глаз, и засмеялась:
- Мы женаты, так, что ли?
- По крайней мере, хозяевам квартир подозревать тебя не будет больше оснований. – усмехнулся он, взял за правую руку и ловко сдёрнул с пальца серебряный обручик.
- Эй! – возмутилась Салли.
- Отдам его почистить. – успокоил её Ридли, вкладывая серебряное колечко в замшевый чехол, - Не бойся, я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось.
Колечко, хоть и простенькое, но старой работы Ридли понравилось, и молодой человек решил оставить его себе на память о Салли.
- Пора! – он взглянул на часы, висящие над резным столом, - Нам надо не опоздать на встречу с моим братом.
Они шли по залитому солнцем весеннему городу – красивая юная пара: щеголеватый офицер-южанин под руку с прекрасной спутницей. Салли готова была танцевать от счастья. Она на пороге исполнения грёз. Она будет настоящей леди, у неё будут рабы, и жить она будет в богатстве. Когда Салли была маленькой, мать рассказывала ей о богатых домах, где свечи в каждой комнате, пуховые перины, едят с золота и не ведают холода да сквозняков. Там воду берут не из ручья, замерзающего зимой; в кроватях нет вшей, а руки у тех, кто там живёт, мягкие и холёные, а не жёсткие с мозолями, как у Салли.
