Сообщать Адаму, что его подозрения почти дословно совпадают с мнением на этот счёт Бельведера Делани, Натаниэль не стал:
- А сама Анна хочет выходить замуж за Итена?
- Для неё замужество – единственный билет на свободу. Жить затворницей в «Семи вёснах» мало радости.
Адам встрепенулся и кинулся судорожно натягивать брюки, жестом показав Натаниэлю делать то же самое. Из-за деревьев выкатилась двуколка, которой правила Анна собственной персоной.
- Легка на помине! – досадливо прокомментировал Адам, лихорадочно одеваясь.
Коляску сопровождали три спаниеля, весело облаявшие заканчивающих туалет друзей. Анна выглянула из-под кружевного зонтика и укорила брата:
- Вы опоздали на обед, Адам.
- Господи, а который час? – Адам суетливо выудил из кармана часы, отпихивая ногой нарочито грозно рычащего пёсика.
- Не спеши, - разрешила Анна, - Там не до обеда, там в лагере переполох!
- Какой переполох? – встрял Старбак.
- Труслоу встретил своего зятя, вступившего в Легион вопреки воле тестя, и поколотил его!
Очи Анны широко распахнулись. Выходка Труслоу явно шокировала её.
- Он побил Деккера?
- Его Деккер зовут?
- А что с женой Деккера? – торопливо спросил Натаниэль.
- Расскажу за обедом! – вздёрнула носик Анна, - А теперь, мистер Старбак, если вы застегнули брюки, привяжите вашу лошадь сзади к двуколке, а сами садитесь ко мне. Я разрешаю вам держать надо мной зонтик и рассказать о вашем рейде. Всё-всё-всё рассказать, до последней подробности.
В магазине «Ткани и шляпки Маггериджа» в переулке Иксчейндж-Аллей Итен Ридли купил Салли Труслоу зонт набивного ситца к её светло-зелёному платью из льняного батиста. Туалет девушки дополняли новая кружевная шаль, новая шляпа с шёлковыми лилиями, новые белые высокие ботики и новые белые же перчатки. Глаз резала только её старая полотняная сумка, которую она таскала вместе с новым бисерным ридикюльчиком.
- Давай понесу. – предложил Ридли.
Салли примеряла жёсткую шляпку с муслиновой вуалью.
- Ну… на. – с сумкой она рассталась крайне неохотно.
Сумка была тяжеленная. Там наверняка лежал пистолет. У самого Ридли на левом бедре тоже висел револьвер, а на правом – сабля, как часть серой с жёлтым формы Легиона Фальконера, в которую он был одет сегодня.
Салли, придерживая шляпку на голове, повертелась перед напольным зеркалом:
- Подойдёт, да?
- Ты выглядишь в ней прелестно. – подтвердил Ридли.
За последние несколько дней её общество надоело ему хуже горькой редьки. Ни эрудиции, ни любознательности, ни тонкости в ней не нашёл бы самый дотошный и благожелательный собеседник. Зато у неё было ангельское личико, совершенная фигура и в животе – ублюдок от Ридли. Ещё она обладала железной решимостью выбраться из канавы, куда загнала её судьба, но Ридли уважать Салли за это было трудно, ибо первой ступенькой для своего пути наверх она избрала его. Только первой, в чём он не сомневался и презирал её. Днём презирал, а ночью хотел. Затем вновь наступало утро, и от её визгливого голоса, её глупых реплик его вновь тошнило. Ничего, сегодня он избавится от Салли, однако для начала надо убаюкать её бдительность.
В ювелирном Лассаля на Восьмой улице Салли выбирала украшения, а Ридли терпеливо ждал, выслушивая жёлчные сетования владельца на городские власти, разрешившие проложить новую ветку железной дороги прямо перед витриной магазина. Отрезок должен был соединить две линии: Ричмонд-Фредериксбург и Ричмонд-Питтсбург, для того, чтобы военные грузы, доставлявшиеся пока что с одной ветки на другую подводами, шли напрямую.
- А о торговле они подумали, капитан Ридли? – разорялся ювелир, - Нет! Кто будет покупать украшения под вой паровозного гудка и в дымище? Но какое дело властям до нас, купцов?!
Капитан расплатился за ожерелье, восхитившее Салли ослепительным блеском, а Ридли – невысокой ценой. Кроме ожерелья, он купил незамысловатое золотое колечко, положив его в карман мундира. Покупки, включая зонт и шляпку, обошлись Ридли в четырнадцать долларов, а телячья грудинка за обедом в «Спотсвуд-Хаусе» - ещё в доллар тридцать. Природная недоверчивость Салли стоила ему дорого, но Ридли терпел, лишь бы не брыкалась. За обедом Ридли поил её вином, а после – бренди. Она потребовала сигару, и задымила, ничуть не смущаясь того, что другие дамы в зале не курили.
- Люблю сигары. Мамаша баловалась трубкой, а мне больше сигары по нутру, - она раскраснелась, с удовольствием ловя на себе взгляды присутствующих мужчин, - А подходящее местечко.
Она дорвалась до роскоши, как кошка до сметаны.
- Привыкай. – снизошёл Ридли, благодушный после сытного обеда.
Ногу в начищенном сапоге он закинул на холодную батарею отопления, зацепив саблю постромками за сливной вентиль, и смотрел во двор отеля.
- Я собираюсь сделать из тебя леди. – вещал он, стараясь говорить убедительно, - Научишься вести себя, как леди; кокетничать, как леди; танцевать, как леди; строить беседу, как леди; одеваться, как леди. Будешь леди на зависть всем леди.
