– Это канадская версия. Давай! – Стянув зубами перчатку, Бланж залез в карман, достал оттуда монету и ловко подбросил, тут же поймав одной рукой. – Один секрет, – произнес он. – С тебя и с меня.
– Я не хочу. И вообще, дай я встану, у меня уже ноги затекли.
Я попыталась приподняться, но он остановил меня. Теперь я могла явно почувствовать его раздражение.
– Слушай, Жак, если ты забыла, у нас собеседование назначено на конец июля. А я до сих пор тебя не знаю. А ты не знаешь меня.
Он был слишком близко, а это нехорошо. Одно дело – обниматься перед камерой или на виду у всех, другое – продолжать, когда никто не видит.
– Проблема не в том, Бланж, что я не знаю тебя. А в том, что я не знаю настоящего тебя. Как и ты – настоящую меня. И ты не хочешь открываться.
– О чем ты?
Может о том, что ты не сказал, что у тебя есть брат.
Или о том, что жить мы будет рядом с твоим врагом.
Или еще о десятке мелких, но таких важных фактов, которыми он просто пренебрег.
Я отмахнулась.
– Забудь, – но, когда попыталась встать, мне снова не позволили.
– Если мы сдвинемся хоть на метр, Лил убьет нас. Потому что она полчаса искала удачный ракурс.
Я поморщилась. Мы продолжали сидеть, глядя друг на друга. Мои глаза – раздраженные, его – напротив – совершенно спокойные.
– В это мало верится, уж прости. Лилиан и мухи не обидит. Я вообще удивлена, как она терпит тебя все это время. Какие бы ты ни платил ей деньги.
– Думаешь, я плачу ей за то, что она ведет мои страницы?
– Разве нет?
– У нас взаимовыгодный обмен. И я просто уважаю ее труд, так же как она – мой.
– Поясни.
– Мотокросс – очень дорогостоящий вид спорта, а в женском дивизионе нет таких доходов, как в мужском. Байки здесь крайне нересурсные и требуют таких денег, о которых простые люди даже не догадываются. Через сотню моточасов летит поршень, начинает убиваться цепь. Про резину вообще молчу. Это все надо обслуживать, а значит, нужен хороший механик. Есть еще треки, за аренду которых тоже надо платить. Аренда гаражей, – продолжал он, загибая пальцы. – Учитывая, что тренироваться нужно минимум три-четыре раза в неделю, сумма выходит ощутимая. И вот этим всем Лили может пользоваться совершенно бесплатно здесь, в «Святом море». Так что ее желание взяться за мои соцсети – скорее акт благодарности, нежели страдания, – пояснил он. – Это дает мне свободу не забивать голову телефонной дрянью. Но главное, я вижу результат. Она собрала почти миллион человек. А люди – это реклама. Реклама, – он указал на логотип Red Bull на своей футболке, – это деньги. А деньги – это та же свобода.
Я на секунду опешила.
– Выходит, ты даже не читаешь то, что о тебе пишут?
– А зачем? Мне не интересно чужое мнение. Меня устраивает быть тем, кем я являюсь. Не доказывать кому-то, что я лучше, чем я есть. Не строить из себя кого-то другого.
Вот только я не была уверена, что все так и есть. Но промолчала.
– Ну так что? – снова зажал он между пальцев монетку. – Сыграем? – глядя на меня так хитро, словно говорил вовсе не о детской забаве, а о другой, в которую мы играли вот уже вторую неделю и только по своей огромной глупости и воле.
– В следующий раз, – громко произнесла Лилиан, возвращая все внимание к себе, и помахала телефоном.
А мне оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь я смогу ответить Бланжу «да», потому что наконец пойму правила.
Почти неделю, пока Бланж был на соревнованиях, я провела за изучением особенностей спортивной фотографии и теперь отчаянно нуждалась в практике. Благо далеко ходить не требовалось. Вот они, на твоих глазах: взлетают по трамплинам, гоняют по трассе, перепрыгивая препятствия. Правда, на деле все оказалось сложнее, чем я предполагала.
Мотокросс – шумный и грязный вид спорта. Мне пришлось обойти весь трек пешком, полежать на земле и, изваляться в пыли, чтобы найти более-менее удачные ракурсы. В сотый раз обгореть, надышаться горячим воздухом, а в качестве финишного аккорда Лаклан, проезжая мимо, окатил меня потоком липкой жижи из-под заднего колеса. С ног до головы.
– Никогда не стой в этом месте, – крикнул он, раздраженно вскинув руку, пока я застыла, словно статуя, чувствуя, как грязь стекает с кончиков волос.
Я никогда не любила ругаться, потому что всегда считала: это удел слабаков, но сейчас изо всех сил хотела заехать ему по морде. Именно в таком состоянии меня и увидела Лили, проезжавшая мимо. Она уверила, что у нее есть шампунь, который даже из моих запутанных кудрявых волос любую гадость вымоет. Так что теперь мы, два совершенно чужих друг другу человека, сидели в ее комнате, как подружки, и обсуждали противных мальчишек.