– Клянусь, он меня ненавидит.
Я покачала головой и, вытерев волосы, положила пушистое полотенце на розовое покрывало. Шампунь и правда все отмыл, вот только стереть грязь с души не так просто.
– Он не специально. Когда проезжаешь тот поворот, действительно сложно никого не забрызгать. Они поливают трассы, чтобы сцепление было лучше. – Словно извиняясь, она приподняла плечи. – А ты просто не в то время там оказалась. – Я посмотрела на нее весьма скептически. – Ну и, возможно, он немного ревнует.
– Тебе не кажется это странным?
Лил пожала плечами:
– Нет. Он и Марса раньше недолюбливал. Потому что все эти годы Марс для Реми был бо́льшим старшим братом, чем сам Лаклан. А теперь Марс ушел, но появилась ты.
Я понимала, что, возможно, в ее словах есть логика, но почему-то мне было так обидно, что хотелось на всех надуться. К тому же и Бланж, как назло, куда-то пропал. Его абсолютно точно не было на треке. И даже у странной конструкции, напоминающей огромный матрас, спущенный с горы, – в месте, где он всегда отрабатывал свои трюки. Я проверила.
– Кстати, ты не видела Реми?
– Нет.
Почему-то в этот момент захотелось, чтобы он защитил меня. Наорал на Лаклана, дал понять, что ко мне нельзя приближаться, просто поддержал. И хотя я понимала, что никогда о подобном не попрошу, что это жутко деструктивно, что Бланж все равно не стал бы разваливать дисциплину из-за какой-то меня, в глубине души хотелось, чтобы он сыграл роль героя. Хотя бы раз.
– Странно, – прошептала я себе под нос и обернулась, потому что с улицы раздался непривычный для этого места шум. Гул автомобильных шин и симфония голосов.
Я вышла на галерею, где меня тут же обдало волной горячего воздуха. На парковке одна за одной появлялись машины. А потом я заметила детей. Множество детей.
– Откуда они все?
– А, это к Марсу. – Лилиан улыбнулась. – Сегодня открытие летнего сезона. У него здесь своя мотошкола.
– А для них это не опасно?
– Ну, они не гоняют как сумасшедшие. Почти, – с лукавой улыбкой уточнила она. – И с трамплинов не прыгают. Пока.
– А ты?
– Я в женской лиге. И здесь на подхвате. Так, по мелочи. Ну и… Марселю помогаю.
– Бланж не против?
– Вроде нет. Это ведь дети. Они такие милые. Как с ними не возиться?
Я не могла не согласиться. Ровно как и сдержать улыбки, глядя, как ребята с большими головами-шлемами и тонкими ручками-ножками, похожие на инопланетян, толклись у входа.
– Они такие маленькие, – прошептала я.
– Это еще не самые. Этим примерно по десять. Я их с самого первого набора помню. А самому мелкому в Марсовой школе пять. Вот там действительно забавный мальчишка. Эй, Закари! – крикнула она, навалившись на перила так сильно, что я побоялась, как бы она не вывалилась, и подняла руку.
– Здравствуйте, мисс! – Смуглый латиноамериканский мальчишка усердно махал в ответ. На его губах играла улыбка, а на щеках появились ямочки.
– Это мисс Лилиан! – крикнул другим он. – Как вы, мисс?
– Мисс Лилиан!
– Мисс Лилиан!
«Святое море» наполнилось переливами десятка детских голосов. Лил, сияя, рассмеялась.
– В чем дело? Почему вы галдите, как стая гусей?
Из-за ворот показался Марс. Задрав голову, посмотрел на нас и нахмурился.
– Привет, Марсель. – Лилиан мягко улыбнулась.
Тот молча кивнул, а потом согнал пацанов в кучу, тут же завладев вниманием не только их самих, но и их мам. К своему удивлению, я заметила только двух отцов, но они стояли каждый возле своей машины, уткнувшись в телефоны.
– Он тебе нравится? – спросила я, оглянувшись на Лил.
Она неопределенно пожала плечами:
– Сколько я себя помню. Только я всегда была маленькой девочкой, а он – взрослым крутым парнем. Помню, в колледже они с моим старшим братом меняли девушек, ходили на вечеринки, а я украдкой глядела на них из окна. Или, забравшись на ветку старого дерева в саду, подсматривала, как они, болтая о чем-то, выпускают в небо сероватый дым. И мне казалось, что не может быть более впечатляющего зрелища. – Лил звонко рассмеялась, как будто сама над собой.
– Где он сейчас? Твой брат? – спросила я.
– Разбился. Они начинали вместе, но, как говорится, лучшие всегда уходят первыми.
– Я сожалею.
– Это было давно. Так что…
– Марс переживал?
– Да. Думаю, поэтому он так злится, что я тоже начала этим заниматься.
– Я его понимаю.
– А я нет, – по-прежнему глядя на собрание, ответила она.
Марс что-то говорил родителям, детям была дана команда «На старт». Все начали разбредаться. Одна из девушек потянулась к Марселю, как будто что-то хотела спросить. Замерла на какое-то время у его уха, а потом рассмеялась.
Лил скривилась.
– Ладно, идем. Все равно ей ничего не светит.
– Почему?
– Потому что любить его слишком больно. – В этот момент мне показалось, будто она говорит не только о нем, а о каждом из нас, на лето заточенном в этом странном, аномальном месте. – Какой нормальности она ищет от человека, решившего посвятить свою жизнь этому?