Я ошарашенно застыла:
– Вы же с ней друзья…
– Условно.
Каждый раз, когда он так говорил, Бланж напоминал безумный аттракцион. Вроде к нему привыкнешь, и уже от его выходок даже почти не трясет, а потом он подбрасывает тебя в воздух и отворачивается, не поймав.
– Из чего сделано твое сердце, а Бланж? – поморщилась я. – Из песка и металла? Из колючей проволоки и гвоздей?
Он рассмеялся:
– Жаки, милая Жаки, как же ты до сих пор не поняла, что у меня его вообще нет? Об этом даже в газетах пишут.
– Как можно быть таким, а? Она ведь еще совсем девчонка! – Я не стала уточнять, что сама была не старше, а меня он втянул в игру куда более опасную.
Внутри бурлил целый вулкан. И ярче всего в нем плескалась злость. Даже не на него. На себя – за то, что все время пыталась обелить его, придумывая то, чего никогда не было.
Нет, я всегда знала, что вся его жизнь – сплошная игра. Причем отличная. Я же была простой, как четвертак. Не было во мне ни расчетливости, ни стервозности, ни острых зубов. Я не умела хитрить, и бороться бы никогда не стала. Кэсси была права. Я неконкурентная. Все, что мне нужно, – лишь пара рук, которые будут меня обнимать и любить просто за то, какая я есть. И руки, в которых я находилась в данный момент, были совсем не те.
Я резко отстранилась. Лишь бы не танцевать с ним. Лил не была мне подругой, да даже хорошей знакомой не была, но я не могла отрицать, что такая вещь, как женская солидарность, вдруг заиграла во мне совершенно иными красками.
Заметив это, Бланж раздраженно выдохнул.
– Говори уже, – обреченно произнес он. – Опять вопросы?
Вопросов нет. Разве что единственный, до сих пор не дававший мне покоя. Задать который я не решалась до сих пор ни разу, а вот сейчас поняла, что хочу знать ответ.
– Пенни за правду, – уверенно произнесла я. – Что ты выиграл тогда?
Бланж непонимающе нахмурил брови. Ну конечно. Когда на твоих невидимых глазу полках такое количество трофеев, разве заметишь еще один – совсем блеклый, по имени Жаклин?
– Что ты выиграл в том глупом споре?
Он опустил глаза. Набрал в грудь воздуха, словно пытаясь потянуть время:
– Почему ты вспомнила об этом сейчас?
– И ты еще спрашиваешь? После всего, что сделал?
– Завязывай, Жак, – в ответ разозлился Бланж. – Неужели одной глупости оказалось достаточно, чтобы составить обо мне мнение?
– Глупости?
– То есть… – Он потер лицо. – Я не это имел в виду.
– Я поняла. Не забивай глупостями голову, – ответила я и молча ушла.
Благо бабуля со школы приучила, собираясь на вечеринку, прятать в кармане пару десяток на такси – на всякий случай. Не придется искать кого-то, кто сможет тебя подбросить. А мне в моем положении вообще ни с кем здесь не хотелось разговаривать.
– Жак, – раздался позади голос. – Ну послушай, Жак…
Но я так и не обернулась.
Выскочила на улицу, мелькающую огнями, и села в первую попавшуюся машину такси.
На Финикс давно опустилась ночь. Дорога до «Святого моря» была почти пуста. Водитель молчал, а я глядела в окно, злясь. Даже не на него. На себя. За то, что не могла вернуть прежнюю Жаклин, которая Бланжа презирала. Потому что, как ни старалась, все равно попадала в ту же самую ловушку. Время – отличный помощник, чтобы стереть чужие ошибки. Особенно когда день за днем проходит бок о бок.
Машина затормозила. В здании было темно. Свет в окнах не горел – значит, никто, кроме меня, еще не вернулся. Поблагодарив водителя и захлопнув дверь, я сделала шаг и замерла, потому что Бланж ждал меня у дороги. Он стоял, опершись на мотоцикл, глядя куда-то себе под ноги. Выражение лица – жесткое и серьезное. Губы сжаты, плечи напряжены: это было заметно даже сквозь свободную толстовку.
– Еще раз уедешь вот так, никому не сказав куда и не предупредив, – узнаешь, что такое, когда я по-настоящему злюсь, ясно? – сказал он.
Я же, не желая с ним говорить и не поднимая глаз, сверлила взглядом носы его кроссовок.
– Жак, тебе ясно?
Я задержала на нем взгляд. Его нахмуренные брови отбрасывали такие густые тени, что казалось, под ними и глаз нет – просто темнота.
– Ясно, – пробурчала я.
Он подошел ближе. Его седая прядь всколыхнулась, подхваченная ветром. А потом вокруг меня обвились горячие руки. Я закрыла глаза, почувствовав тепло и выдох в висок.
– Прости, – прошептал Бланж. – Я иногда веду себя как идиот. С этим спором вышло так же, как вечно выходит с Марсом. Как будто, когда он рядом, я не могу не принять вызов. – Это правда было низко.
Я так и застыла вполоборота, словно не веря в происходящее. Бланж никогда не извинялся. Ни перед кем, даже в самых смелых мечтах.
– Ну скажи что-нибудь.
Что сказать? «Не бери в голову?» Нет уж, пусть берет.
«Я никогда тебя не прощу?» Глупо, учитывая, что у нас обоих на безымянных пальцах кольца. Пусть и фиктивные, но все же.
– Жак…
И я ответила:
– Идем домой.