Берс-2. И один в поле берс полностью

Но то ли от слабости, то ли, наоборот, от излишнего рвения поскользнулся на ровном месте, и чтоб не грохнутся в раскисшую траву-грязь под ногами, инстинктивно ухватился обеими руками за торчащее из бока пита бревно.

Произведенный мною невольно рывок еще глубже погрузил оружие в тело питомца, вызвав у несчастного Заразы болезненный хрип, с судорожным выстрелом языка к источнику боли. Кончик длинного языка пита намертво приклеился к месту ранения на боку и торчащему из него концу бревна, дабы исключить в будущем повторное шевеление копья в ране.

Я же, разумеется, поспешил воспользоваться неожиданным подарком судьбы и, скоренько заголив окровавленный живот, стал обеими руками соскребать слюнявые потеки с языка пита и тут же наносить их на свои раны.

Целительная слюна пита не подвела — залитые ей раны затягивались прямо на глазах, и всего через пару минут от недавних дырок в боках остались лишь розовые блямбы свежих шрамов.

Дабы по новой наполнить просевший уже на две трети Резерв, я скастовал четвертую стойку Крыла бабочки. А, пока ускоренная техникой жива оперативно трансформировалась в ману, восполняя потери, решил снова попытать судьбу в касте неприступной пока пятой стойки той же техники, благо неудачные попытки каста практически не расходовали маны и замечательно коротали время в ожидании наполнения Резерва.

Походу у меня началась белая полоса. А как иначе объяснить тот факт, что больше месяца ни в какую не поддававшаяся мне пятая стойка Крыла бабочки вдруг скастовалась уже то ли с седьмой, то ли с восьмой попытки. После чего подстегнутая в очередной раз трансформация живы в ману ускорилась настолько, что Резерв маны стал заполняться буквально на глазах. И по мере наполнения маной Резерва я чувствовал, как исцеленное тело, распрощавшись с болезненной слабостью, начинало по новой наполняться внутренней силой…

Всего три с половиной минуты ожидания (вместо примерно десяти минут на предыдущей четвертой стойке Крыла бабочки), и полный Резерв маны готов к активации манозатратной техники Живого камня.

Как и задумывал, кастую наконец четвертую стойку техники Живого камня. Исполнение техники тут же отзывается болезненной вспышкой в груди из-за мгновенного опустошения до самого дна Резерва маны, но активная пятая стойка Крыла бабочки, предотвращая выгорание, тут же начинает качать пустой Резерв новой маной… А огромная, как асфальтовый каток, туша моего Заразы, мгновенно ужалась в слякотной траве до полуметровой пузатой фигурки.

Бревно-копье, как я и рассчитывал, оставшись в прежних габаритах, выпало из испарившейся махины пита и смачно плюхнулось в грязь где-то рядом с моими сапогами. Но я это эпическое падение наблюдал уже лишь мельком — краем глаза, потому как, подхватив тридцатикилограммовую статуэтку, тут же развернулся на сто восемьдесят и, как мог быстро, заковылял в сторону невидимого за холмом села…

Всего за четыре секунды действия стойки, да еще с нехилой такой обузой, далеко отбежать я, конечно, не успел. Но даже эти первые примерно двадцать метров уже подарили вполне конкретную надежду на выход из безнадеги, в которой мы с питом, волею злодейки фортуны, пребывали последние четверть часа под мерзким, колючим осенним дождем.

Глава 20

Пока Резерв маны по новой наполнялся, я решил вернуться к оставшемуся на месте нашей схватки телу орка-погонщика. И, призвав из пространственного кармана контейнер, попытался собрать с мертвого врага законную добычу — орочий мутаген. Благо, обмененный в хранилище контейнер был еще действенно пуст, и такой редкий экземпляр мутагена стопудово стал бы отличным заделом к новой партии ценнейшего ресурса. Заодно, кстати, и узнал бы: с цветом какой стадии твари изнанки окажется схож мутаген орка-погонщика восьмого уровня развития.

Однако, меня ожидал жестокий облом. Серый «кисель» тонким слоем раскатившись по телу погонщика, вопреки моим хотелкам, не изменив цвета, в том же неизменном первозданном мышином цвете собрался в слизистый сгусток и втянулся обратно в контейнер. Эксперимент оглушительно провалился, ни грамма мутагена из свежего трупа орка вытянуть мне, увы, не удалось.

Вспомнив, как смертельно раненый враг из последних сил отчаянно тянулся к торчащему из бока пита копью, я решил, чисто по приколу, проверить на наличие мутагена и валяющееся рядом в грязной траве орочье оружие. И каково же было мое изумление, когда серый «кисель» на отполированной древесине бревна-копья мгновенно окрасился в самый редкий и доселе ни разу мною не виденный — при сборе мутагена, разумеется — фиолетовый цвет, соответствующий зверю изнанки стадии легенда!