Берс-2. И один в поле берс полностью

Но я снова, и снова, и снова… лишь кривился от очередной судорожной вспышки боли в недостаточно расторопных руках. Череда проваленных попыток заканчивалась с полным накоплением маны в Резерве, и следовал четкий каст четвертой стойки Живого камня. Далее — четырехсекундный рывок с тянущим к земле отягощением, на пределе возможностей, по залитой дождем траве, неизменно заканчивающийся неуклюжим кувырком в сторону от вывалившейся из рук и материализовавшейся прямо по курсу слоноподобной туши коматозника-пита. Потом у меня появлялось две-три минуты передышки, чтоб размять дрожащие от усталости и холода пальцы и подготовить их к очередной серии отчаянных попыток скастовать пятую стойку Живого камня. И карусель по новой начинала свой разбег…

За три часа вышеозначенных самоистязаний мне удалось-таки забраться с питом на вершину пологого холма, и лицезреть с возвышенности треклятое село вдали, пилить до которого оставалось еще без малого долбанных полтора километра. К тому времени бесконечная череда попыток каста пятой стойки Живого камня давно превратилась в обыденную рутину. Как только появлялась возможность, я, как стахановец, начинал формировать из дрожащих пальцев фигуру злосчастной стойки, усилием воли перебарывая ломоту в издерганных кистях и ладонях… И когда после очередного сто-пятьсот-фиг-знает-какого повтора у меня вдруг все получилось, от неожиданности я даже вопиющим образом прощелкал первую из пяти секунд действия техники.

Ну теперь-то дело у нас пойдет! — опомнившись уже на бегу мысленно возликовал я. — Ведь крайне приятной для игрока особенностью освоения сложнейших стоек манозатратной техники Живого камня являлась абсолютная мышечная память ее удачного каста. Проще говоря, однажды получившись, пятая стойка Живого камня со стопроцентной гарантией теперь станет получаться у меня снова и снова — была б лишь для этого мана.

Ставшая примерно тридцатисантиметровой фигурка из живого камня и весила, соответственно, теперь всего пятнадцать килограмм. От чего пробежать с ней удалось, вместо предельных ранее двадцати, теперь рекордные тридцать пять метров. И это с поправкой на потерянную из-за растерянности первую секунду.

За полновесные же пять секунд действия техники, по всему выходило, пройденное нами с питом расстояние теперь легко могло перевалить за сорокаметровый рубеж. Следовательно, расстояние нашего перемещения между кастами техники теперь увеличивалось практически вдвое. Но еще более важным стал тот факт, что для каста пятой стойки Живого камня требовалось из Резерва вдвое меньше маны. От чего вдвое сокращалось и время ожидания накопления объема маны, необходимого для каста повторного исполнения техники — что, к слову, через три минуты я наглядным личным примером и подтвердил.

Подытоживая вышесказанное, теперь я получил возможность совершать с питом сорокаметровые рывки каждые три минуты. Что разом сокращало многочасовое окончание нашего чересчур затянутого по времени полусуточного марафона до невероятных двух часов (1500:40×3=112,5 минут потребуется нам теперь, чтоб добраться до села, и 200:40×3=15 минут еще в самом селе, чтоб добежать с обузой до алтаря).

Пока производил в голове эти нехитрые подсчеты, маны в Резерве снова накопилась достаточно для каста пятой стойки Живого камня. Я играючи скастовал освоенную технику и, подхватив из грязной травы пятнадцатикилограммовую фигурка пита из живого камня, рванул в очередной пятисекундный забег к не такой уж и бесконечно далекой, видимой цели…

Глава 21

— Да, сука! Да-да-да-да-ДААА!.. — не в силах сдерживаться, завопил я, дотянувшись-таки ногами на последней секунде действия техники до гранитной плиты алтаря.

А ведь до алтаря перед рывком оставалось не меньше полусотни метров. Одолеть которые на текущем этапе развития за ограниченные пятой стойкой Живого камня пять секунд, казалось, было физически невозможно. Но мне так, до одури, не хотелось выжидать потом еще долбанные три минуты восстановления маны в Резерве, пребывая в считанных шагах от финиша пятичасового марафона, что я сотворил невозможное и, едва не порвав мышцы и сухожилия на ногах, перешел в этом финальном забеге на широкие скачки. А последним, самым протяженным трехметровым фактически прыжком в длину, таки зашвырнул отягощенное статуэткой в руках тело на алтарь.

В конце, правда, неуклюже зацепился носком левого сапога о край гранитной плиты… Но грохнулся я уже на каменный пол внутри огненной клетки хранилища. И в падении краем глаза успел даже зафиксировать, как рванувший из боковой огненной ячейки черный смерч портала ловко подхватил вывалившуюся из моих рук и начавшую трансформироваться обратно в крупногабаритного пита статуэтку, мгновенно отправляя ее в загон…

— Хорош орать! — возмутился материализовавшийся через секунду рядом Псих.

— Ты не представляешь даже, из какой задницы мы с питом только что выкарабкались! — фыркнул я в сторону недовольного огненного лика наставника.