Берс-2. И один в поле берс полностью

Уж не знаю, кому там кузнец приходился родственником: Красе или Власе — злобная мачеха уточнить эту деталь не пожелала, я же, дабы не порочить достоинство своих любовниц, не стал подробно расспрашивать — но так-то, по большому счету, родитель не дуться на меня должен, а спасибо сказать за дочку. Потому как, благодаря нашим с девками ночным потрахушкам, и Краса, и Власа нормально так наполнили свои Запасы прихватизированной у меня живой, и почти вернули себе все утраченные после воскрешения воспоминания… Однако, злобная мачеха оказалась права, и упертый кузнец, отчаянно кося под дурачка, на отрез отказывался ковать для Заразы сбрую.

— Эх, Петруша-Петруша, не бережешь ты себя, — пожурил я упрямца.

— Муууу?.. — оживился за спиной чутко уловивший мое настроение питомец.

— Да обожди, проглот, — потрепал я за бронированную щеку по-акульи осклабившегося грома-быка, — откусить башку Кибальчишу этому ты всегда успеешь.

— Муууу?..

— Ты думай, че предлагаешь-то? Как он без рук сбрую-то тебе потом ковать станет?

— Муууу?..

— Ну, в принципе, ноги там ему будут без особой надобности…

— Ба-ба-барииин! — взмолился побелевший, как мел, «кремень».

— Че, передумал геройствовать, — улыбнулся я, как лучшему другу, трясущемуся от ужаса кузнецу.

— Держись, Петр!..

— Не уступай!..

— Мы верим в тебя!.. — донеслась неожиданного из-за забора напористая многоголосица набежавших с соседних дворов сельчан.

— Вы че, челядь?.. — окрысился я в сторону «говорящего» забора. — Только благодаря нам с питом вы, сморчки неблагодарные, на алтаре, у стража отвоеванном, из праха восстать смогли! И вместо «спасибо»… Да Зараза ща за такие речи крамольные все хибары ваши по бревнышку раскатает!

— Так он уже за ночь полсела обездолил, барин! — неожиданно прилетела яростная ответка из-за забора.

— Всех коровенок наших злыдень твой подрал! — вторил первому второй смельчак.

— А быков застращал так, что остолбенели сердечные! — поддакнул третий глас из зазаборной толпы.

— Зараза, ты че? — обернулся я на пита. — Я ж на тварей тебе велел охотиться!

— Муууу!.. — насквозь лживо попытался изобразить свою непричастность к озвученным предъявам грома-бык.

— Значит так! Мутаген с десяти следующих стражей — мой!

— Муууу?..

— Потому что наказан, за неповиновение! — припечатал я.

— Правильно, барин!..

— Так его, паразита!.. — загалдела за забором толпа.

— А ну стоять! — гаркнул я на попытавшегося под шумок сбежать со двора кузнеца. — Петр, последний раз тебя спрашиваю: скуешь сбрую?

— Да говорю ж, барин, с радостью бы, но…

— Зараза, он твой.

От кровожадного клацанья зубастых челюстей подскочившего к остолбеневшей жертве грома-быка по серым шароварам несговорчивого Петра начало растекаться большое мокрое пятно, с характерным аммиачным запахом.

— Пааапааааа!.. — с истошным криком через распахнутую калитку во двор забежала Аленка.

— Твою ж мать, совсем из головы вылетело, что она Петровна, — растерянно пробормотал я. — М-да, нехорошо с папашкой ее получилось.

— Уходи, дочка, — отмер позорным образом обмочившийся родитель.

— Отстань от папы, чудище! — очумелая беременная фурия оттолкнула от отца зубастую морду грома-быка. И растерявшийся от такой вопиющей наглости Зараза даже попятился на полметра назад.

— Гребаная Санта-Барбара, — фыркнул я.

— Муууу?.. — тут же обернулся ко мне любознательный пит.

— Потом расскажу, — отмахнулся я.

— Папа, пожалуйста, сделай, что они тебя просят, — повисла на шее у отца Аленка.

— Да-да, дочка. Как скажешь, дочка, — закивал нежно обнявший ее здоровяк.

— Ну слава яйцам, кажись порешали, — подытожил я затянувшийся спор. — Зараза, отставить! Не нужно ему ноги отгрызать.

— Муууу?..

— Ты зенки, блин, разуй!.. Мокрые они, потому что. И пахнут плохо.

— Муууу!..

— Да мало ли что так тебе тоже по кайфуй. Сказано нельзя — значит, нельзя!

— Муууу!..

— Помукай еще тут у меня!

— Муууу!..

Глава 27

— … Да я даже в спальне, с закрытым окошком, слышал устраиваемые тобой ночью фейерверки, — строгим голосом отчитывал я пита, вновь восседая на его твердой, как камень, шее. — Вот нахрена, скажи на милость, было так откровенно палиться перед крестьянами? Просил же, сельчан не задирать.

— Муууу!.. — взревел снизу грома-бык, плавными махами раскинутых в сторону крыльев легко поддерживая на километровой высоте начальный сумасшедший разгон.

Но, благодаря еще на земле скастанным стойкам Стального вепря, я ни во время взлета, ни теперь на набранной высоте не испытал ни малейшего дискомфорта. Невидимый доспех прекрасно справляйся со своей задачей, нивелируя ураганную мощь встречного воздушного потока до легкого сквознячка, приятно освежавшего тело в полете.

— Ты дурочка мне тут не включай! — возмутился я. — Не слышал он такого распоряжения. Видали?

— Муууу!..