— Это-то понятно, граф. Но чего тут всего за три дня успеешь укрепить? За счет разобранных городских домов удастся от силы на пару-тройку метров стены нарастить…
— Было б желание, князь… На имперском аукционе, напоминаю, представлен богатейший выбор защитных артефактов, закладка которых в стену превращает даже дырявый забор в неприступную цитадель.
— Граф, да там цены такие, что мне все земли свои барыгам заложить придется!
— А у тебя, Белан, выбор-то небогат. Либо, влезаешь в долги, укрепляешься, сдерживаешь яростный натиск ведомых погонщиками тварей, спасаешь княжество, а когда война закончится, продав уцелевшие артефакты, частично гасишь задолженность, и выплачиваешь остальное потом энное количество лет. Либо через три дня скопившаяся под рукой орков лавина тварей изнанки захлестывает за стены стольного града, уничтожает твой последний оплот, и окраинное княжество Белгородское, прекратив свое существование, присоединяется к потусторонним землям бескрайней пустоши. С твоим одиннадцатым уровнем отбиться от тварей и сбежать из оскверненных земель, разумеется, удастся. Но навешанные потом системой дебафы, сам понимаешь, поставят крест на дальнейшем развитии. Вот и выбирай кем лучше стать: должником или инвалидом?
— Утешил, блин.
— Да полно плакаться, князь. Не поверю, что за годы правления тебе не удалось скопить приличного капитала на черный день. Не жмись, Белан, тряхни мошной и, глядишь, без закладных с закупкой защитных артефактов управишься.
— Ладно, разберусь… В любом случае, спасибо за трехдневную передышку, Илья.
— Удачи, князь.
Глава 25
— Ооо, барин, только не убирайте руку! Вот так, еще раз, пожалуйста!..
— Да, ба-рин! Да! Да! Да!..
— Барин, вы самый лучший, я обожаю вас!.. — три женских голоса, сливаясь в ахи-охающую какофонию, одновременно услаждали мой слух, пока, энергично двигая тазобедренной частью, я самозабвенно таранил лоно одной из них, и руками в параллель с удовольствием жамкал сиськи, подставляемые с обеих сторон подружками извивающейся подо мной любовницы.
Нет-нет, не спешите записывать меня в извращенцы. Так-то я к своей Ваське на обещанную ночевку приехал (пардон, прилетел). А эта проказница сама устроила для меня такой вот незабываемый сюрприз, затащив к нам в постель еще пару симпатичных подружек: Красу и Власу. Аргументировав сей неожиданный подгон тем, что
Обе Васькины протеже оказались просто красавицами. К тому же встретили они нас в спальне уже в неглиже, робко переминающимися у края огромной кровати. Учитывая же мое недельное воздержание, решение по предложенным для постельных утех помощницам я принимал уже, как в тумане, ни разу не головой, а тем, что гораздо ниже, вздыбившись бугром, норовило натурально порвать штаны. Как следствие, я тупо сграбастал всех трех девок в охапку и, под их дружный довольный визг, рухнул с добычей на расстеленную пуховую перину.
Позже, расспросив Василису наедине, удалось выяснить и вторую, более прагматичную причину появления ее подружек в нашей кровати. Оказалось, что воскресающие на алтаре люди… Ах да, сперва ведь необходимо пояснить, что моя догадка, о каком-то читерском возрождении перебитого тварями изнанки населения княжества, оказалась точной на все сто. Игровые законы центрального мира давали девяностопроцентный шанс на возрождение всем жертвам опустошительного нашествия орд тварей изнанки. Причем, это касалось не только людей, но и сожранных тварями изнанки домашних животных. Лишь десять процентов об общего числа жертв кровавого нашествия орды умирали без шанса на возрождение, остальные получали шанс на повторную жизнь, при наличии, разумеется, в разоренном супостатами поселении очищенного от скверны Изнанки алтаря. Проще говоря: возрождение людей и животных в княжестве происходило как раз-таки на алтарях, отбитых у стражей, и очищенных первичным воскрешением призванного игрой героя-освободителя — то бишь заходом через алтарь в хранилище с последующим выходом (типа воскрешением) из алтаря обратно в центральный мир.
