Отец уверяет – ненатурально, – что все образуется, мать плачет всякий раз, приходя сюда, говорит, что Ленни и Мария не должны видеть меня таким, могут испугаться. Она права. Конечно же права. Лола? Я не видел ее со дня смерти Мегеры, а два дня назад получил бумаги на развод. Инициатором стал я и видеться с ней отказался тоже я.
Гнев, ненависть, злоба, досада, печаль, чувство вины не покидают меня. Каждый вечер я задвигаю эти чувства в угол комнаты и молюсь, чтобы ночью их сожрал монстр, но поутру они просыпаются и выглядят лучше меня. Вот бы материализовать их и выбросить, как Библии Мегеры, в больничный бак для отходов. Может, тогда я бы понял? Вряд ли… Время тоже бессильно. Зато я верю в катастрофу. Я мечтал о лучшем мире… Жаждал второго шанса – и получил, будь он трижды неладен! Если бы Лола не изменила мне, я бы не остановился на автобане, чтобы ответить на звонок, и заехал бы на стоянку раньше Камински. Шел бы в темноте, слушая, как скрипит снег под сапогами, и успел бы обморозить лицо, нажимая на кнопки кодового замка. Запах газа я бы точно не почувствовал, и меня убило бы взрывом – придавило бронированной дверью. И сегодня я лежал бы в могиле. Я – не Камински. Нет, я не верю в погоду, но верю в бедствие. Я так сильно хотел быть лучшим, что забыл о предупреждении: «Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться». Я часто повторял, что важен лишь результат. Теперь мне известно, сколько весит каждая буква этой проклятой фразы. Она тяжела, как каменная десница, и мне приходится с этим жить. Как и с тем фактом, что жена обманывала меня с 5 июня 2009 года по 9 января 2012-го. Я провожу ночи, пытаясь подсчитать, и не могу. Просыпаюсь – живой и глухой. Она спасла мне жизнь, и она же меня убивает.
Я знаю, что убил Камински.
Завтра придет мой адвокат. Я отдам ему все бумаги. Не хочу ничего знать и ничего понимать. Потому что я, Франк Милан, не способен забыть. Даже если меня «восстановят», я не сумею возродиться. Ты была права, бабушка, я буду страдать. Но я не мертв. Я вернусь к работе, снова займу свое место и однажды смогу заниматься детьми в отведенное мне законом время.
Я скажу Лоле, что обязан ей жизнью. И заберу все, что от нее осталось.
<p>5</p>Внезапно раздался шум, зазвучали голоса и смех. Бертран оторвался от экрана и наклонился взглянуть, что происходит на пляже. Человек тридцать топтали белый песок, как муравьи сахарную лужу. Он узнал длинноволосую блондинку Хлоэ Блан, она свистела, как пастух, собирающий стадо. Персонал отеля, манекенщицы всех рас с разноцветными волосами, техники, устанавливающие ограждения. Прямо у него перед носом готовилось зрелище. Он вернулся к своим фотографиям.
