Бертран и Лола полностью

Два следующих номера GEO будут посвящены африканским озерам. Главный редактор оставил выбор за Бертраном – он мог начать с Южной Америки, Европы или Азии, но решил продолжать с того места, на котором остановился. В камере, отклонившей пулю – ту, что должна была попасть в сердце, – сохранилась карта памяти с отличными снимками озера Виктория. Их он и собирался поставить в первый номер. Он оценивал свою работу, разглядывал сделанные недавно портреты, свет, упавший на лицо, мысль.

Не все люди похожи, не все вызывают доверие. Некоторые отводили взгляд – от застенчивости или страха увидеть, кто они такие на самом деле. Случались секунды, когда мужчины, женщины, дети, старики, смотревшие в объектив, давали ему больше, чем любому другому человеку в жизни каждого из них. Я могу обессмертить мгновение. «Я отдала тебе все, что могла, Бертран». Мне нужно больше. Он закрыл глаза и вспомнил взгляд Лолы – тот, что был у нее в аэропорту Франкфурта. Это был восхитительный, мучительный, нежный, жестокий, страшный взгляд…

Родители вернулись домой и не нашли в почте ни слова от Лолы. Что теперь? Я все еще нужен тебе? Я должен посмотреть тебе в глаза, чтобы понять. Почему ты не звонишь? Не готова? Нуждаешься во времени? Не можешь просто так бросить Франка? А со мной хочешь жить? Я жду известий, Лола.

Бертран потер лицо ладонями. Слух резал визгливый голос Хлоэ. Он поднял голову: группа медленно мигрировала к воде. К четырем пальмам, растущим у самой кромки. Бертран захлопнул дверь хижины и пошел к ним. Очень молодая платиновая блондинка послушно принимала позы по команде фотографа в ультракоротких шортах. Она повернулась к Бертрану и подмигнула, приглашая присоединиться, протянула ему фотоаппарат и продолжила давать указания, а он сделал с десяток кадров и получил удовольствие.

– Следующая!

– Будет через две минуты!

Хлоэ нежно обняла Бертрана.

– Рада снова тебя видеть.

– Почему вы здесь? Что было не так на Занзибаре?

– Цвет песка. Оказался слишком белым – для белых платьев.

– Я не заметил белоснежных нарядов, – удивился Бертран.

– Прибудут с Дафной и Анжелой. Между нами говоря, она – та еще сучка… Я об Анжеле. Три дня строила мне «козью морду» с белыми платьями на белом песке. Не скажи мне Дафна, что здесь пляж будет золотым, умотала бы в Париж – заниматься дочерью.

– Сколько ей?

– Лили 5 лет. Моя жена – замечательная мать.

– Хочу снимать вашу свадьбу.

– Как только примут закон[56], дорогой! Я не теряю веру в человечество.

Бертран улыбнулся, и Хлоэ успела щелкнуть его, прежде чем вернуться к очередной модели. Двухметровая девица в оранжевом платье – точно такое же было на Дафне – развела руки, и ее тень протянулась до воды.

Час спустя на специальном катере привезли долгожданную одежду. Анжела нашла песок «чуточку недостаточно white[57]», и снимать начали на палубе, которую сильно качало. Бертран принял участие в «маневрах по стабилизации». Дафна стояла напротив него и выглядела погруженной в работу организатора, прилагающего максимум усилий, чтобы все получилось. Анжела действительно оказалась сучкой, но работать умела и любила. Бертран попросил фотоаппарат. Манекенщица, молодая метиска с синими, как океан, глазами, застыла, глядя на него.

– What do I do?[58] – растерянно спросила она.

– Just look at me[59].

Бертран сделал один снимок, стоя в воде, отдал Pentax ассистенту, забрался на борт, снял и отбросил мокрую рубашку, сразу пожалел о своем жесте и подобрал ее, стараясь не замечать установившейся тишины: окружающие смотрели на его шрамы. «Плевать!» – подумал он и отщелкал ровно столько кадров, сколько собирался.

Когда наступила ночь, они с Хлоэ отправились прогуляться по пляжу. Говорили о Париже, вернее, говорила она, а он слушал. Работа, техника, аппаратура, новинки, сплетни, Лили, «Марина-моя-жена», квартира на бульваре Сен-Жермен – «мы ужасно ее захламили»…

– Думаем уехать из Парижа, купить дом для дочери. На улице, где она сможет свободно бегать с подружками.

– Хочешь пива?

– Спасибо, нет, мне завтра работать, нужно быть в форме. Если захочешь поснимать, присоединяйся. – Она поцеловала его в губы, улыбнулась. – Я о завтрашней съемке.

– Я понял, Хлоэ.

– Допей мой мохито – для меня слишком сладко.

Бертран не знал, как долго слушал в полной темноте шум прибоя. Ни Луны, ни звезд[60]. Открыв глаза, вспомнил, как подошла Дафна, легла рядом. Залпом допил мохито.

– Женщина, о которой ты думаешь, замужем?

– Да.

Долгая пауза.

– Я рада, что она заставила тебя потерять голову.