Бертран и Лола полностью

Как алкоголь, подумала Лола и выскочила, не закрыв дверь на ключ. Она медленно брела по улице и думала, что вряд ли кто-то чужой заберется в этот тупик на краю Сен-Тибо-де-Винь. Ее участок был последним – еще одно бесценное приобретение отца, сделанное по наитию. Солнце садилось, освещая четыре новых дома с только что разбитыми садами. Деревья вырастут очень нескоро. Я не хочу ехать во Франкфурт, папа. Я больше не хочу подниматься на борт самолета. Я не хочу видеть Бертрана – никогда. Спать с ним. Знать, что у него на сердце… Неправда, я хочу слышать его голос каждый день. В огромном бассейне перед третьей виллой играли дети. Их мать помахала Лоле рукой. Я люблю тебя, Франк. Не представляешь, как сильно. Последний дом стоял одиноко и был намного больше других. Лола бросила взгляд на пустой участок между ним и остальными строениями. Ее отец сделал бы все, чтобы купить эту землю. Почему ты не пристегивался? Зачем было обгонять по встречной полосе? Она миновала внушительное строение с закрытыми ставнями. Почему ты пил? Задумался хоть раз, что можешь умереть? Вдалеке появился белый внедорожник, и Лола – от греха подальше – отступила на «островок безопасности»[24]. О чем ты думал, когда машина перевернулась? Белый «Рендж Ровер» притормозил рядом с Лолой, и сидящая за рулем женщина опустила стекло. Это была ее новая соседка справа.

– Добрый день! Вас подвезти?

– Спасибо.

– Жуткая жара, – сказала она, когда Лола закрыла дверцу. – Я Анна Бакстер.

– Лола Милан. Я видела вас на прошлой неделе.

– С детьми и мужем? Адский труд! – с улыбкой призналась сорокалетняя высокая брюнетка с очень светлой кожей и прямым взглядом.

– А я переезжаю во Франкфурт, – сообщила Лола.

– Ух ты… Не завидую вам, хотя кислую капусту люблю. – Анна нахмурилась и покачала головой. – Надо же такое придумать – Франкфурт!

Они припарковались на подъездной аллее, и Лола рассказала новой знакомой, что ее муж Франк получил работу мечты, потому они и меняют Францию на Германию. Анна слушала, кивала. Они прошли в дом, и соседка пришла в восторг от панорамной стеклянной крыши.

– Чья эта идея?

– Моя. Но проект делал Франк.

– Он архитектор?

– Инженер, но умеет все.

Анна улыбнулась. Сказала: «Кроме сада». Эта стремительная, энергичная женщина на высоченных каблуках – «Ношу всю неделю, снимаю только дома!» – была очень обаятельна и вызывала безусловную симпатию.

– Я не работаю, но слежу за собой, и мне это нравится, ведь мои дети пока не понимают, как важно говорить женщине комплименты.

– У вас трое мальчиков?

– Три сына. И очень шумные. По утрам иногда кажется, что их как минимум десять! Да вы наверняка уже имели сомнительное удовольствие слышать.

– А я жду близнецов, – поделилась Лола.

– Бедняжка… Сочувствую тебе.

Неожиданное «ты» приятно удивило обеих, они обменялись улыбками.

– Скоро переезжаете?

– Во второй половине сентября – ждем, когда будет готова квартира во Франкфурте.

– Как жалко, ведь я только что приехала! Нужно устроить барбекю «знакомства-прощания».

– Согласна.

– Заходи, если заскучаешь. Ты работаешь? – спросила Анна.

– Сейчас нет. Я стюардесса, «прикованная» к земле.

Анна понимающе кивнула.

– Я не прошла предварительный отбор, хотя очень старалась, но неудача меня «завела» похлеще успеха. Я уехала к черту на рога, в Вайоминг, согласилась работать «за стол и кров», через полгода – не поверишь! – вышла замуж за брата матери довольно гадкого ребенка, которого нянчила. Обожаю мужа, он потрясающий! – Анна подмигнула. – Как и твой, угадала?

Лола рассмеялась. Когда новая знакомая ушла, она прислонилась к стене и замерла. Идея стеклянной панорамы действительно принадлежала ей. Чтобы видеть звезды в любой час. Франк восхитился – как и Анна – и взялся за проектирование. Лола не сомневалась, что Бертран обязательно расспросил бы ее и внимательно выслушал. Она посмотрела на ясное голубое небо – ни облачка, ни самолета! – на душе ненадолго полегчало.

Несколько дней спустя, в разгар барбекю у соседей, куда она пошла одна, Лола почувствовала «пинок ногой». Анна сказала, что это самое «увлекательное» в беременности: «Заключительная глава гораздо неприятней!» Муж Анны счел нужным уточнить с едва уловимым американским акцентом, что она «всегда преувеличивает». Лола рассмеялась и сказала, что у нее есть время подготовиться.

На последнем перед отъездом в Германию осмотре она сообщила врачу «великую новость», тот одарил ее взглядом того-кто-все-знает и сообщил снисходительным тоном, что это «кишечное движение, то есть газы».

– Ошибаетесь, доктор. Вы во внешнем мире, а не во мне.

Гинеколог в тот день надел под халат белую футболку, и Лоле вдруг нестерпимо захотелось посмотреть, с какой она картинкой. Он усмехнулся ее последней реплике, и она запальчиво подтвердила:

– Они шевельнулись.