Бертран и Лола полностью

– Пусть бабушка с дедушкой понаслаждаются, – с нежной иронией сказал Бертран. Он понимал, как сильно она нуждается в утешении и поддержке, чтобы не чувствовать себя «никчемной неудачницей». – Забудь обо всем, кроме детей, теперь важно только их здоровье.

– Тогда поговори со мной о чем-нибудь красивом – немедленно, а то запла́чу!

– Твое красное платье, – мгновенно отреагировал он. – Не в шкафу на вешалке. В метро. Ты держалась правой рукой за верхний поручень и притворялась, что не видишь моего отражения в стекле, и платье тянулось вверх, как живое. Чуть-чуть. Жалко, что я был без камеры, мог бы поймать твой взгляд и присвоить его, ведь ты думала обо мне.

– Верно, о, «мастер сладких речей». И…

Дверь открылась.

– Что – и? – переспросил Бертран, понизив голос.

– И это было очень красиво.

– Конечно, очень. Еще как красиво. Просто сумас-ш-ш-ш-едшая красота! – передразнил Бертран и тут услышал в трубке посторонние шумы.

– Это каталка громыхает?

– Меня повезут на внутриутробную эхокардиографию. Надолго.

– Удачи и счастливого пути.

Лола положила трубку. Последняя фраза далась ей нелегко, и Бертран это почувствовал. Он нервно ходил по комнате, закладывал руки за голову, совал в карманы, дергал себя за волосы и на каждом шагу выговаривал новое слово: УЗИ, допплер, текст, кровь… Моя поездка. Много недель в разлуке с ней… «Я нуждаюсь в твоей любви». Он вернулся к столу. Я тоже, Лола. «На востоке Москвы…» Три тысячи слов. И что мне с ними делать? Сложить во фразы и объяснить, что я люблю эту женщину, что никогда даже близко ничего подобного не чувствовал и не знал, что такое бывает? Я же не дебил какой-нибудь! Но это именно то, от чего я убегал, и то, чего я так хочу сейчас… Хочу слушать ее голос, когда она говорит со мной. Господи, как же страшно она закричала! А потом упала, и кровь потекла по ногам… Лола ни словом его не упрекнула, но из-за чего-то же случилась отслойка! В тот самый момент, когда я был рядом…

Эта кровь на ногах… Даже если Лола ничего не сказала, не винила его, что стало причиной? Почему, когда я был там?

Бертран подошел к окну. Этажом выше его мать ходила по кухне, открывала и закрывала дверцы шкафов. Она попробовала подбодрить сына, когда тот вернулся из Франкфурта в состоянии черной тоски и тревоги. Приводила примеры «чудес», и Бертран записывал, чтобы потом пересказать Лоле.

Флоранс уверяла, что «подобные вещи случались, случаются и будут случаться», Бертран верил сам и убеждал Лолу: «Все наладится…» Он без конца думал об этом в Париже, и перед лифтом, и в кровати, но так и не выговорил проклятую правду… Это МОЯ вина.

Родители Франка прибыли во Франкфурт, чтобы купить коляску, кроватку, пеленки…

Бертран повернулся спиной к окну. С жизнью не поспоришь. Лола должна преодолеть трудности с минимальными потерями, а он должен зарабатывать на жизнь. Абсолютный приоритет. Нужно идти вперед, нужно трудиться.

Бертран написал два параграфа. Четыреста двенадцать слов. И остался доволен.

В течение дня Бертран так и не поговорил с Лолой, но дозвонился в Германию после деловой встречи на Монпарнасе. Стоял на тротуаре авеню дю Мэн и задавал вопросы. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, она чувствовала себя хорошо. «Твои родственники там?» – «Постарайся завтра позвонить пораньше!» – «Целую, целую, целую…» – «И я…»

«Локаторы» Астрид не улавливали перемен в интонациях Лолы. Зато у ее свекрови только что уши назад не отгибались от любопытства, хотя она вроде бы увлеклась разговором с молодой немкой. Мари-Анж Милан не была ни бесчувственной, ни глупой, что бы там ни придумывала королева-бабушка. Мари-Анж, косметолог по призванию, любила делать красивыми других женщин и преуспевала, потому что умела слушать. Даже нескольких человек сразу. И сейчас она уловила весь разговор мужа с невесткой. Конечно, если бы его предприятие в свое время дало ему шанс «отличиться», он бы его не упустил. Как сейчас Франк…

– …тем более что я, как и ты, свободно говорю по-немецки и люблю картошку.

– Слишком сильно, – вмешалась Мари-Анж. – Кто звонил, Лола?

– Подруга. Диана. Хочет меня навестить.

– Она была на свадьбе? – не отставала свекровь.

– Только на ужине. Опоздала на поезд и не успела в мэрию.

– Вспомнила, на ней было красивое ярко-зеленое платье.

– Хорошенькая! – подхватил свекор Лолы. – И пухленькая – как я.

– Она стюардесса?

– Нет. Адвокат по финансовым делам.

– А ты почему не пошла в юристы?

– Трудный вопрос…