— Рин, — предостерегаю, но распахиваю глаза, только ослепнув, несмотря на темноту, в которой пребывал. Неверяще уставляюсь на девчонку, и то… проморгавшись от ярких бликов, что назойливо прыгают и не дают сфокусировать взгляд.
Бл*, это выше моих сил — Видеть. Как. Мелкая. Изучает. Мой. Налитый. Кровью. Член.
Осторожно проводит пальцами по длине, кончику головки — хозяйство в ответ тотчас дёргается, будто напрашивается к ней в рот. И она делает это, неуверенно облизывает самый край. Смакует… задумчиво, языком смачивает пересохшие губы. Бл*! Клинит меня!!! Ни х* не соображаю — лишь губы эти развратные вижу. А девчонка уже ладонью плотнее сжимает ствол и теперь припадает с греховным поцелуем.
Остро ощущаю каждое неумелое движение восхитительного рта. Языка, зубов, губ. Рина смелеет, заглатывает сильнее…
— Б*я-я-ять, — стону от гаммы ядерных чувств, взрывающих в организме точечные бомбы замедленного действия. Всполохами взрывы пробегаются от макушки до пальцев ног и ударная волна лупит в пах — дёргаю мелкую за загривок, но сам не понимаю, что этим хочу сделать — отодрать от себя или насадить на член глубже, чтобы разрядиться и излиться в неё.
— Ты вкусный, — всхлипывает Рина, вновь облизнув губу, и это оказывается последней каплей.
— Тогда я вые* твой рот, — придержав за подбородок несколько драйвовых секунд, смотрю на чудо природы, невероятным образом сводящее меня с ума. Пальцем оттягиваю нижнюю губу, размазывая по коже и рывком вынуждаю меня принять.
Гореть! В Аду!
Но, сук*, оно того стоит!
Бес
Пока мелкая спит, еду по делам. У меня их столько, что любое промедление — может привести к краху всего плана.
Звонок Босса не удивляет. Не знаю, насколько правдоподобно лгу, но на вопрос: «Ты где?», — отзываюсь:
— Ты же отправил к Селиванову дело решить! Вчера он не смог — прождал его пару часов. Домой уже в лом было катить, поэтому тут перекантовался. А что, проблемы уже?
— Нет, — чуть помедлив, уточняет Пастор: — В мотеле? На хате?
— Тут придорожный мотельчик, — придаю голосу задумчивости. — Бл*, Пастор, не юли, чёт случилось?
— Парней к тебе хочу направить.
Кишки узлом стягиваются.
— Думаешь, не справлюсь? — без претензий, чтобы не дай бог чего не подумал.
— Страховкой будут. Селиванов — мужик опасный. Взбрыкнёт…
— Как хочешь, но как бы он не заподозрил неладное, — раздумываю вслух, на деле спешно соображаю, как бы отшить помощников. — Если буду не один, а с толпой… — выдерживаю значимую паузу, красноречиво говорящую, что ход моих мыслей верен. — Он умный, — медленно дожимаю. — И если раньше мы с ним решали дела наедине…
— Тоже верно, — наконец сдаётся босс. Едва сдерживаю порыв шумно выдохнуть. — Лан, держи на связи. Хочу знать подробности.
— Ок, щас гоню на стрелку. Другой конец города, на выезде… — Непринуждённо обрисовываю план действий в деталях. Босс непродолжительно думает и даёт добро на проведение операции. Уф! Значит, прокатывает. Лось — молодчага. Ещё ночью, под утро, смс скинул: «Всё прибрано».
Только скидываю звонок, сразу же набираю Селиванова. Ему рассказываю родившуюся во время разговора с боссом шальную мыслишку. Как и что провернуть. Роман Олегович задумывается, но в итоге даёт добро. Заверяет, что есть знакомые, кто помочь может. И так как на подготовку времени нет, обещает сделать всё, что от него зависит. Грим, инсценировку, репортаж, который вечером срочным выпуском прогремит.
— Только помни, чем больше народу в курсе, тем больше шанса, что нас сольют, — на прощание бросаю. Тяжко на душе. Не хотелось бы, чтобы нас раскусили.
Нужно отдать должное, Селиванов в течение нескольких часов организует пару важных встреч. Трое основательных мужиков. Из неподкупных, кто роет и копает, и кого с той же упрямостью в стороне держат во избежание столкновения интересов. И тут я нарисовываюсь… с такими знаниями, что засадить можно много «чинов», но сразу осаждаю, на другие темы не буду говорить. Знать ничего не знаю, да и не доживу до дачи показаний. У меня другие дела, и решать будем их.
Кое-какую важную информацию обещаю записать на диктофон и передать завтра. Меня быстро оборудуют для записи. И на встречу с Рашитовым Максатом еду уже в проводах. Он не один, в окружении своих псов. Подозрителен, задумчив и обманчиво улыбчив.
Крупный мусульманин. И если религиозная принадлежность меня крайне редко волнует, то его — настораживает. Убивать и обманывать неверных — для них дело чести. Не могу понять, как Пастор решил с ним дела вести? От Рашитова и его псов можно всякое ждать. Нет, знаю много людей этой же веры, достойных и порядочных, но о Рашитове ходит не мало слухов. А они с пустого места не рождаются!
Как бы то ни было — мне отступать некуда. Жду, когда насмотрится, наулыбается и к нашему вопросу приступит. Молчание порядком затягивается, нервишки не сдают, но заметно натянуты.
И Рашитов сдаётся, легким махом длани позволяет меня обыскать.
Меня проверяют лишь на оружие. Ещё бы. Никто не заподозрит во мне крота.
