— Ненавижу! — зло всхлипывает, раздираемая гневом. — Ненавижу!!! — А я подыхаю от нерастраченной нежности и любви к этому божественному недоразумению. Тёплому, полуголому, окровавленному, зарёванному. Тому, кого ломал, но не сломил. Кого топтал, но чуть сам ноги не потерял. Такому живому и трепетному… моему. — Ненавижу!!!
Плевать на её брыкания и что подумает — носом в висок утыкаюсь и шумно впитываю родной запах. Голову ведёт нещадно.
Сирень…
Наркота…
И нет её слаще и желаннее.
— Ненавижу! — трепыхается всё слабее Аринка. — Ненавижу, — бормочет обессиленно, растворяясь в моём стальном плену. — Ненавижу… — сдаётся окончательно и подставляется под моём наглое дыхание… и губы, что уже скользят вдоль линии подбородка к уху… и бесстыже касаются запретного, воруя сладкий вкус её кожи.
— Дим… — тихо, едва пробиваясь в моё захмелевшее сознание, — за что Вы так со мной?
Совсем не врубаюсь, о чём мелкая, во мне похоть яростно клокочет. И всеми силами стараюсь не поддаться низкому и плотскому. А оно начинает превалировать над здравомыслием. Рина недозволительно близко. Непростительно обнажена. Нереально покорна… И вероломно желанна.
— За что Вы меня мучаете? — льнёт спиной к моей груди, задом по паху ёрзает, умащиваясь удобнее. Голову на плечо кладёт, трётся щекой, а потом жарит поцелуем.
Мерещится! Уверяю себя, но когда ощущаю новый ожог, торопею:
— Рин… — кислород заканчивается, а я и глотнуть боюсь — спугну морок, и тогда крах, гибель — сумасшествие. А дыхание девчонки, тем временем, по плечу очередной очаг возгорания задаёт.
Кровь стремительно прогуливается по телу и прямолинейно бьёт в пах.
У-у-у — проглатываю стон от тугой боли. Там и без того давно каменный член, а теперь ещё и пульсировать дико начинает, учуяв податливую, вожделенную плоть. Жаждет оказаться внутри — и наконец ощутить влагу и тепло мелкой. Да и сам я уже гнусными мыслями давно её трахаю. И так хорошо мне никогда не было…
А она, как назло, ластится жарче и… нежностью добивает.
— Дим, мне холодно, — поцелуй украдкой уже возле шеи жжёт. — Согрейте…
— Ты напугана, — еле разлепляю губы. Их сводит от желания взять и поработить нежный цветочек, что сам напрашивается на осквернение. — Ищешь защиты, — с трудом даются слова и тем более последовательность фразы. — Но сейчас я не она…
— Я дрожу не от страха, Дим, — чуть оборачивается, находя мои глаза своими, — а от Вашей близости.
— Чшш, — надломлено выдыхаю. Мотаю головой, отрицая очевидное: — Это не…
— Так! — настаивает зло. — Или будете меня убеждать, что ничего не испытываете, глядя на меня?
Отвечаю упрямым взглядом.
— Не буду, мелкая, — остатками силы воли держу себя в руках. — Ты даже не представляешь, какие рождаешь мысли, — сглатываю пересохшим горлом, жадно мазнув по лицу девчонки взглядом и едва не украв вкус её губ. — Ты для этого слишком невинна, — до трясучки хочу её. Попробовать… — Но если бы смогла, хоть на миг увидеть себя моими глазами, поверь, покраснеть, это было бы самое забавное и нелепое из твоей реакции.
— Тогда почему?.. — не договаривает. С надеждой ждёт признания и я решаюсь:
— Моё разнузданное представление о жизни и сексе даёт чёткое видение того, что бы я хотел с тобой сделать. «Разговор» в этом списке не значится. Но я не посмею… И на это масса причин, главная из которых — я… не для тебя.
— Иногда бывают такие моменты, когда мне кажется, что Вы глубже и наполненней, чем хотите казаться. Иногда, я в этом уверена. А бывают такие моменты, когда Ваша тугоухость и ограниченность меня поражают. И этот момент — сейчас, — ошарашивает прямолинейностью. — Да, я не имею багажа любовников. Да, не знаю, что такое отношения… И даже толком на свидания не ходила. Целовалась и то, всего пару раз… Но это не говорит о том, что я обделена воображением и чувствами. Поверьте, моя фантазия, куда богаче Вашей хотя бы потому, что не осквернена рамками и границами допустимого. Я вижу красочно и ещё ярче — ощущаю… Я желаю так остро, что порой схожу с ума! — запальная речь меня повергает в шок и оцепенение. Моя маленькая девочка. Бл*, я и не знал, что ей так плохо! Я знаю свои эмоции, понимаю неправильность и злюсь на ситуацию, но ни разу не подумал, какого ей.
— Вы знаете, что такое сходить с ума от желания? — вкрадчиво, шелестением, прошибающим меня, точно молнией. — А я вот узнала! — не жалуется, констатирует. Зло и обиженно. — Пусть мне едва исполнилось восемнадцать, и я для Вас мелкая, но тело… — заминка, девчонка переводит дух, — ему не прикажешь ждать и терпеть! Ему не отдать команду «нельзя!» Я горю! В аду! Персональном! И в отличие от Вас, Дмитрий, не знаю, как потушить этот огонь или хотя бы ослабить…
— Рин… — даже не знаю, на хрен голос подаю. Да и мало на мой похож.
