— Угу, — забавно краснеет Рина, подслеповато моргая. Прожевывает кусочек пиццы: — Вероятно, да. Простите.
— Мы опять на «Вы»? — шкрябает слово. Ещё не хватает, чтобы Арина попыталась нас вновь разъединить. Хотя, это было бы правильно.
Было бы, но не есть.
Не могу я без сирени своей… Мне весна нужна. Позарез… Дышать не могу без неё. Всё пресное и безвкусное.
Взглядом уже лицо всё обласкиваю, глаза, захмелев от вседозволенности, на грудь мелкой опускаются. Жаль, простынь скрывает полностью округлость, но острые соски выделяются. Боже! Аж в глотке сохнет. До судорог члена ощущаю горошину языком.
— Ты, — шуршит виновато Рина, — а ты не голоден? — нарушает порядок низменных мыслей мелкая, со стыдом глянув на последний кусочек пиццы.
Рот не могу разлепить — сразу выдам крайнюю степень озабоченности.
— Голоден? — Арина близоруко прищуривается, тоже не сводя пытливых глаз.
— Смотря о чём ты, — безнадёжно признаюсь.
Мелкая отпивает кофе, даже не морщится. Хотя, уверен, такой дряни она давненько не пробовала. Задумчиво отставляет стакан…
Невинность моя… смахивает коробки с едой и уже в следующий миг по столу ползёт, оставив простынь, где сидела. Рина больше не робкая и застенчивая. Она всё та же милая, уютная школьница-прелестница, только взгляд не смущённый. Глубокий, понимающий, решительный и вызывающий.
Дух перехватывает, сердце в исступлённом ритме в грудь вколачивается.
Быть не может! Не может…
Бл*! Может!!! Ко мне ползёт. Я должен остановить. Но как, если расстояние неумолимо сокращается, а здравомыслие отступает с прогрессивным ускорением?
Хозяйство вибрирует от счастья. Пульсирует в предвкушении, а я как под гипнозом… на порочность свою ненаглядную смотрю. И плевать, что после встречи с отморозками по милому личику синяк расползся — всё равно нет красивее и желаннее.
— Не стоит, мелкая, мне скоро нужно по делам, — надламывается фраза и дыхание. Оказывается, я не дышал всё это время. Тугая боль простреливает по грудной клетке до живота. А там в узлы кишки скрючиваются от желания. Идиот… но залипаю на губах Арины… полные, сочные, до крови искусанные. Трахну их. Даже если плакать будет. Оттрахаю с особым извращением.
Твою мать! Уже едва не кончаю от одной мысли, как хорошо в её рту моему хозяйству. По хрену на умения. По хрену на опыт… тут химия нужна и только с ней получается взрывно и эмоционально. Давлюсь от жажды стонать и орать от блаженства. А я не привык стонать от ласк баб! Это смешно и глупо… Но мелкая со мной творит невообразимое.
Я как щенок.
Преданный и влюблённый.
Меня трясёт от похоти.
Точно юнца, впервые ощутившего возбуждение и не знающего, как его погасить.
Но я-то ЗНАЮ!!!
Уже готов молить, чтобы коснулась, чтобы сняла напряжение. Как вчера. Неловко, робко и так крышесносно!
Но ещё больше желаю в ней оказаться. Чтобы уж полностью познать, какого это, трахать ангела. Или любовью заниматься… До потери сознания.
Смаргиваю наваждение, но морок не отпускает. Острые соски, вызывающе задающие направление — строго вниз. Небольшие округлости груди покачиваются в такт медленному поползновению малолетки. И поросль волосиков на лобке вообще мозги в кисель превращают. Пальцами по ним провести хочу так сильно, что руки сводит.
Влагу ощутить желаю. И пригубить. Лизнуть…
Бл*, сожру ведь её, как хочу.
— Дим… — тихий стон ставит окончательную черту в здравомыслии.
— Бес, мелкая, — охрипло поправляю, не сводя жадных глаз с мелкой, совсем не невинно застывшей напротив меня в такой позе, что выть готов, крушить и трахать!
Арина утягивает в порок туманом зелени, где так чётко читается её плотский голод, что крышу срывает окончательно. За шею рывком подгребаю к себе. Рина всхлипывает, но брыкается. Обшаривает моё лицо пристальным взглядом, и я выдыхаю рот в рот:
— И сейчас я буду тебя трахать!
Вгрызаюсь в порочные губы, махом усаживая её перед собой.
— Бес, — всхлипывает мелкая, когда позволяю глотнуть воздуха, переключаясь на другое… не менее желанное, если даже не самое необходимое, что есть на этом свете. — Не тяни…
А я и не собираюсь. Рывком развожу стройные ноги, открывая доступ к своему десерту и не церемонясь впиваюсь, за бёдра дёргая навстречу изголодавшимся губам.
Протяжный стон девчонки разгоняет вихрь порочного экстаза по венам. Меня трясёт крупной дрожью, но судорожно продолжаю упиваться желанием мелкой. Она уже распластана по столу, мечется от моих диких, звериных ласк, а я не могу по другому… нежнее и осторожней. Во мне больше Беса, и он жутко голоден. И столь невинно хрупкой мелкой ему мало. Мало!!! Мало кусочков… много ограничений. Хочу везде и всюду, хочу большего тепла и большего проникновения. Хочу член в неё всадить так сильно, что скоро конвульсивный припадок случится.
Жадной рукой стискиваю крохотную, нагло торчащую грудь, щипаю за горошину, не прекращая лизать и сосать.
