Хотя… наверное, не отказываюсь сегодня из-за трусости. Я ведь решила, что раз мне придётся дальше по жизни существовать без Димы, значит приму игру Алексея. Он уже год за мной ухаживает и готов к более серьёзным отношениям, а мне только через себя переступить нужно. Шаг… сделать шаг, и начать новую ступень взросления.
Пока сидели в кинотеатре, поглядывала на парня, складывая в копилку «плюсиков» всё его достоинства. Мне показалось правильным таким образом себя настроить на дальнейшее. Всего лишь пустить в свою жизнь, а для начала позволить остаться у меня…
Но трусливо откладываю момент, поэтому соглашаюсь заехать к Дали. Лёша и эту новость воспринимает как должное. Уже смирился, что я не падаю в его объятия и не стремлюсь быстрее выскочить за него.
Его терпение порой поражает… Ровно до тех пор, пока не вспоминаю, кто он. Чей сын и какие преследует интересы.
— За тобой заехать? — ненавязчиво интересуется Лёша, уже когда я одной ногой на пороге салона.
— Ой, — подбираю слова. — Я так поняла, там на несколько часов работы. Время будет уже…
— Я заеду, — обрывает парень с мрачной решимостью.
— Может, не стоит, — робко мотаю головой.
— Ещё как надо, — категорически настаивает парень. — Ты машину на дальней парковке ставишь, а потом домой пешком идёшь. У вас на районе нормальных людей не сыскать — одни строители и наркоманы. Ни от первых, ни от вторых ничего хорошего не стоит ожидать. И когда же ты уже переедешь?
— Пока некуда, — тушуюсь, пиная носочком балетки. Разговор, тем более заведённый не в первый раз, режет по больному. — Ладно, Алексей. Спасибо за вечер, но я опаздываю. Потом поговорим…
Позорно ретируюсь в салон тату.
Бес
Мелкая идёт, но не одна. С мажорчиком. Он держит её за руку. Что-то рассказывает, машет свободной. Рина с тихой улыбкой, но глаза грустные. Почти не отвечает ему. Если только кивает или односложное роняет.
Стою в тени, в проулке между домами и слежу, желчно моля, чтобы ощутила меня. Как я её… Будь слепым — почувствовал. На запах бы след взял. Услышал её шаги за тысячи километров, отличил бы из толпы…
Потому что она настолько во мне, что только посмертно смогу избавиться от её власти надо мной. Её невидимая сила, очарование, невинность, честность, ум, чистота безжалостным ядом проникли ко мне под кожу. Отравили рассудок, и теперь мелкая управляет всеми моими помыслами.
Выхожу из тени, только парень с грустным лицом, чмокнув Арину в щёку, топает прочь, а мелкая, даже не проводив его взглядом, заходит в лавку.
Стоит спиной ко мне, но уже в магазине… До сих пор слышу перезвон колокольчика, а глазами гипнотизирую девчонку. Она стоит. Застывает, точно приклеенная.
Знает, что я смотрю!!!
А теперь и я знаю, что она знает. Вижу незримую нить, что тянется между нами. И как бы ни отрицал очевидного — между нами существует связь.
Ринка моя!
Она нужна мне… с той минуты, как её увидел. С той грёбаной секунды, как вошла в мою жизнь — влетев в лавку с пакетами и ухнув на пол. И пусть не видела меня, но уже тогда я погряз в ней.
Она. Нужна. Мне. Больше. Чем. Она. Нуждается. Во мне.
И как бы силён я ни был, своей слабостью она сильнее меня.
И как бы ни старался уберечь от себя, я её обрёк на себя.
И как бы ни жаждал ей свободы, в плену сам…
И как тварь тщедушная, подыхаю, и мелкую за собой тяну.
Дождь моросит, а мне плевать.
Обернись!
В приказе больше просьбы, и Рина её считывает.
Оглядывается… в глазах блестят слёзы. Наш молчаливый разговор через закрытую дверь звучит громче, чем общайся мы вслух. Он глубже и серьёзней. Он ощутимей и больней. Он не ранит — вскрывает и полосует по живому.
И я прошу, взываю к самому светлому существу на свете. К её силе, к её состраданию и умению прощать.
Арина чуть качает головой — отрицает, отвергает, не прощает?
Сердце конвульсивно ёкает, делаю шаг: Рина синхронно мне отступает.
Я застываю, и только в груди расползается холод, во ту разливается горечь. Впервые мне ТАК страшно. Впервые я НАСТОЛЬКО беззащитен и обнажён. И перед кем? Не перед врагами, братками, законом, а перед маленькой женщиной — взрослой девочкой, кто перевернул моё сознание, кто вспорол душу и выдрал сердце. Кто показал, что ЛЮБОВЬ существует. Кто сам в себе несёт это чувство, ни разу о нём не сказав. Кто есть Любовь.
И как самый злостный вор собираюсь заграбастать в личное пользование саму ЛЮБОВЬ. Потому что нуждаюсь в ней.
Я, бл*, нуждаюсь в ней, как никто!
И если не получу, накроет неотвратимое чёрное — больше никто меня не вытащит из бедны. Лишь только хрупкие руки Арины. Лишь её худенькие плечи… Огромные глаза, в которых плещется такая гамма чувств, что задыхаюсь от собственной агонии бессилия перед ними.
Хочу её! Заполучить. Но если… уже не отпущу…
И она милосердна к такому пропойцу светлого. Порывисто распахивает дверь и выходит под моросящий дождь.
Стоит. Маленькая, потерянная, намокающая и ругает меня взглядом, понукает, укоряет… А я жадно принимаю всё и соглашаюсь, потому что права. Потому что я не прав. Потому что обязан хоть раз признаться…
