Вспоминаю досконально каждую фразу, вопрос, ответ… Но не нахожу ни слова обидного или унижающего достоинство человека.
Даже злюсь на него! А только возвращается, мне ему на шею хочется кинуться. Повиснуть бессовестной пиявкой и признаться, как скучаю за ним.
А потом попросить, чтобы больше не уходил…
Странный он. Этот Дима. Реальный и не реальный. Словно не от мира сего. Или настолько цинично в нём, что пугает своей многогранностью.
Не холодный — жаркий. Скупой на эмоции, но живой.
Он не может быть злым, потому что излучает добро.
Он из тех, кто дарит, а не отбирает.
Он не может быть пустым, потому что полон, как никто.
Он слишком богатый внутренне, чтобы нищенствовать поступками.
Он слишком щедрый, чтобы быть скрягой…
Он настолько умён, что большую часть времени молчит. Ограниченность чаще видна в тех, кто болтает без умолку или отшучивается не по делу, а когда вот так… вдумчиво, глубоко молчат. Уже признак ума…
Его глаза! Такие пронзительно выраженные и многоговорящие. То беспредельно чёрные, то мягко шоколадные. То ершистые, то бархатные. То колют, то оглаживают. То режут, то обласкивают. То припечатывают, то возвышают. То жалеют, то насмехаются. То уничижают, то возрождают.
А улыбка… Разве может у человека быть столько оттенков улыбки?
Он весь пропитан жизнью. И я питаюсь этим.
С болью понимаю, ему нужно уйти. Это лучше и правильней! Но как слабачка оттягиваю этот губительный момент. Говорю, говорю, обо всём и ни о чём. Просто, потому что боюсь остановиться. Потерять нить, оборвать… И остаться одной.
А порой нахожу силы — наступаю на глотку собственному страху и умолкаю, моля, чтобы Дима быстрее сам сделал контрольный и шагнул прочь, но он продлевает пытку — даёт новый глоток. Короткую фразу, глухой смешок, пристальный взгляд. И, казалось бы, пустота, уже протягивающая ко мне свои жалящие когти, вновь отступает.
Мир начинает преображаться, на смену мраку выглядывает солнце… Становится легко и радостно. Я таю, улыбаюсь, пронизанная теплом, и вновь начинаю говорить.
Зря думаю, что Дима меня не слушает — он внимателен и последователен.
С ним спокойно и комфортно. Он уютный и надежный.
Как я жила до него? Существовала… Но ему не признаюсь. Это глупо! Слишком наивно… А он и без того меня считает мелкой.
Дима не романтик, но мою веру в лучшее не уничтожает. Я ему за это благодарна. С ужасом жду своего восемнадцатилетия. Это уже скоро. Совсем недавно мечтала о нём — как-никак, дата взросления. А теперь — пугает.
Ведь Дима уйдёт…
Зачем ему присматривать за человеком, кто переступил рубеж взросления? Дату, когда ответственность станет полностью собственной проблемой подопечного? Точку — отправную новой жизни…
Когда позволю мечтам быть более откровенными и чувственными.
Будет незазорно. Будет можно… попробовать любовь.
Понимаю, что в нынешнее время мои сверстники стремятся быстрее повзрослеть и вкусить запретное. Не осуждаю, но сама как-то не стремлюсь. Может дедушка повлиял своим воспитанием, но мне кажется, это ещё зависит от человека. От внутреннего мироощущения и стержня.
К тому же, не с кем было желать чего-то, такого…
Данил и Матвей — друзья, у меня нет желания целоваться с друзьями.
И только недавно школьный красавец и звезда, Алёшка, на меня внимание обратил. Не то чтобы иллюзии строила на этот счёт — и поверила во внезапно нагрянувшие чувства. Но почему бы не подыграть? С его стороны нет хамства, невежества, насмешек. Он мил, учтив, галантен. Лёша мне симпатичен. Не наглел, не пошлил. В кафе звал, в кино. Узнавал про последний звонок и ЕГЭ. Куда поступаю. Оказывается, мы собираемся в один университет… Только факультеты у нас с ним планируются разные. Точнее — он-то поступит точно, с его деньгами и связями родителей, а мне придётся надеяться только на свой проходной балл…
Мне… уже скорее всего одной! Если конечно, дедуля быстрее не выйдет. Как же я желаю ему скорейшего выздоровления.
А себе… семьи. Не хочу быть одна!
Бес
Почти неделю нам позволяют жить спокойно. Никто не названивает, служба попечительства двери не сносит. Тем более звонок «другу» и вера в «его слово» всё же существует. Он мне не обещал притормозить коней — это не в его власти, но если делу дадут ход — уведомит заранее.
Так и получается. Мы уже с Ариной обговариваем некоторые варианты дальнейшего налаживания совместного быта, пока дед в больнице завис… Ему новый вид лечения порекомендовали, и на общем собрании, точнее: Исмаил Иосифович и Арина, — Коганы решили, что стоит воспользоваться советом. Так что, до совершеннолетия мелкая точно под моим присмотром…Это оказывается не так сложно и муторно. Отслеживаю посещение школы, оценки, обязательная встреча с дедом, дополнительные занятия, вечером совместный ужин… Пока однажды не раздаётся звонок.
— Завтра придут. В отделе продажно. Эта семья интересует кого-то важного. Вам отказано. Причина: твои неблаговидные дела и многие связи с преступными группировками… Громкие преступления.
— Ни одного доказанного.
