А когда приносят наряд, успеваю отметить, что он — коктейльный, скромный. Чёрный, чуть ниже колена, обтягивающий, без рукава, а одевая — что узкое декольте ныряет ровно до нижней точки ложбинки между грудей. Бижутерия — серьги с камнями под изумруд.
Шокирующая мысль настигает, когда ногами ныряю в бархатные туфли на высоком каблуке.
Дима меня в ресторан собирается везти?
Боже!!!
Сначала парк, потом заповедник, затем мост, теперь это…
Значит, не забыл, что у меня день рождения. Хотя с утра ни слова не сказал. Я уже грешным делом решила, что он позабыл. Просто выгуливает с задумчивой мрачностью, убивая время до своего важного дела. Курит много. Моей радости не разделает — всё время в себе и мыслях. Поэтому не вешаюсь на шею, не благодарю запально, чтобы не спугнуть.
Ох! Меня в ресторан? Душа едва тело не покидает от накатившего восторга и предвкушения.
А что если Дима хочет признаться в чувствах?
Глупость, но всё же. Просто так в ресторан не водят.
Если только не желает сообщить, что отныне мы свободны друг от друга…
На этой мысли настроение значительно опускается до стадии опустошение.
На работу стилиста-визажиста, наносящего последние штрихи, уже почти не реагирую, но вокруг собирается вся толпа. Лица довольные, улыбчивые. Девчонки шепчутся, кивают одобрительно.
И когда последний штрих готов, а в зал Виталина входит и критическим взглядом меня окидывает, немного робею.
— Ну, моя девочка, — победно блестят синие, точно озёра, глаза женщины, — ты готова?
Выдавливаю улыбку:
— Да.
Кресло вращают к зеркалу. Тут даже у меня дар речи пропадает.
Никогда себя ни красавицей, ни уродиной не считала. Обычная. Серенькая. Но это же я! Изысканная, без вульгарщины и бурлеска. Взрослая! Яркая! Великосветская! Видно и стать, и породу.
Поправляю очки.
— Это потрясающе, — не лукавлю, слова тяжко даются. — Не думала, что могу выглядеть вот так, — с восхищением ещё раз смотрю на себя в зеркало. И ведь вроде ничего особенного. Волосы крупными локонами на одну сторону уложены, ресницы чуть выделены, а больше всего внимание приклеивается к губам. Они… полные, тёмные, словно спелые вишни.
— Милая, — со спины Виталина подходит. Руки на плечи кладет и глядит на меня в упор, но через зеркало. — Ты недооцениваешь своего женского начала. Ты очень привлекательна! Ты великолепная, единственное, — женщина таинственно подмигивает. Выуживать из кармана интересных по драпировке брюк, коробочку. — Линзы! На сегодня! Подарок от меня.
— И вы знаете какое у меня зрение? — тушуюсь. Линзы — могут быть опасными.
— О, — отмахивается Вита, — Дима обладает исключительным чувством прекрасного. Ну и удивительной способностью досконально изучать своё окружение и тем более своих женщин.
Кажется, даже макияж не скрывает жгучего смущения на щеках.
— Я не его женщина, — а в груди сердечко болезненно сжимается.
Недоумение, недоверие на лице женщины так чётко читается, что спешу пояснить:
— Он мой дядя! Дедушка в больнице, а Дмитрий… он за мной приглядывает. А сегодня у меня день рождения! Так что всё куда прозаичнее, — заканчиваю на грустной ноте и даже на ноги уставляюсь, якобы рассматривая шикарные туфли из чёрного бархата.
Виталина тоже молчит, в зале становится душно и не уютно.
— Девушки, Грегор, все молодцы, — властный голос с нотками снисходительности нарушает штиль в помещении. — Я довольна! Расходимся, — с трёх хлопков в ладоши зал быстро пустеет.
Женщина кивает:
— Надевать умеешь? — намёк на линзы.
— Да, спасибо.
— У тебя две минуты, — в манере Димы распоряжается Виталина, и с места не двигается, ожидая моего действа. На самом деле, я люблю себя в линзах, но долго не могу привыкнуть к чужеродному в глазах, поэтому редко ношу. Но сегодня и правда тот день, когда стоило бы доверить свой облик и этим штукам.
Справляюсь быстро. Промаргиваюсь, Виталина поправляет макияж, где я, по её мнению, нарушила.
— Ну вот, теперь ты — Золушка, милая, — с тёплотой крестной феи и мягкостью во взгляде, — И то, как он на тебя смотрит, каждому зрячему говорит, что так не смотрят на племянниц. Так глядят на свою женщину!..
Сердце принимается лихорадочно скакать в груди, жар вновь прокатывается по телу. И ненужная надежда укрепляется в душе.
Его взгляд… сама об этом часто думаю.
Иногда такой глубокий и пронизывающий — что мозги шиворот навыворот кишками и сердцем. Оно при этом бьётся дико-дико. И дышать трудно.
— Но Бес сложный мужчина, — всё также, на доверительно низком уровне — шуршащим голосом. — Его мир опасен и не прощает ошибок. Но Дима не посмеет подставить тебя, тем более не позволит себе вольности в отношении тебя. Для этого имеет мужской стержень. Но если ты умная девочка, ты его к этому подведёшь. Только если любишь…В противном случае — беги. С Бесом игры плохи. И счастья не видать. Он тебя уничтожит! Безжалостно и…
