Босс переступил черту. Я был готов закрывать глаза на покушение на меня. На вечные игры мной. На опасности и риск. Даже смерть Когана… Но никому не позволю трогать мою девочку. По хрену, что у неё своя жизнь! По хрену, если выйдет замуж!
Никто! Не смеет! Её! Обижать!
И тем более покушаться на жизнь и здоровье.
Это была ошибка Пастора. И она стала последней каплей.
Теперь мне нужен новый план, в котором только один приоритет — благополучие Арины.
Если Босс мечтает от неё избавиться, он будет продолжать нападки. Пока не устранит меня и мелкую. Ему будет плевать, сколько народу при этом поляжет. Что ж… Значит нужно сделать расчёт, чтобы его переиграть. Минимизировать жертвы, убрать только тех, кто может отдавать приказы. А это Пастор!
Можно считать, Игужин дождался моего звонка. И конечно, я мало верю в хороший исход — не верю, что Босс боссов спит и видит меня на месте Нестора Львовича. Я — разменная монета. Одна из тех, что может сыграть.
Ещё не верю, что смогу с ним договориться о мелкой. Зато Селиванову бы доверил. Он мужик слова. Бывший мент. К тому же враг моего врага — мой друг, а узнай Роман Олегович, что Пастор его желает слить во благо новой кампании, будет крайне огорчен такому повороту дел.
Одна голова хорошо, две лучше.
Мы придумаем, как провернуть аферу и убрать с пути главное зло!
Устало смотрю в зеркало заднего вида на свернувшуюся калачиком Арину и обмотанную простыней по самый нос.
На лице кровь, на щеке синяк, волосы всклокочены.
Помятый ангелочек.
Сердце сжимается от лютой злобы.
Я чуть вновь не растоптал мир Арины. Вернее, облагороженные руины прежней жизни. Но она ведь нашла силы продолжать существовать!
Одна! Без меня!
Маленькая женщина — гордая взрослая девочка.
И такая храбрая.
Машину ставлю на парковке близь центрального входа в мотель. Сумку на плечо, Арину на руки. Признаться, из вещей ничего не прихватил, лишь самое необходимое — документы, карточки. Мобильный. Остальное купим…
Сейчас важно затаиться на время. День-два… перекантоваться. Мне этого хватит, чтобы решить главные проблемы. Чтобы найти выход из того дерьма, в которое попали.
Боюсь, для меня это финиш… А мелкой жить нужно!!!
Быстро в номер отношу, укладываю на постель. Рина стонет, вздрагивает.
Через силу разрываю объятия, оставляю мелкую в номере, а сам спешу вниз. Администратор вошла в моё положение и позволила сначала въехать. Теперь занимаюсь оформлением, на карман дав работнице сумму и в документе записав лишь себя.
Потом возвращаюсь в номер.
Устал, как чёрт!
Сижу, курю, на мелкую смотрю. В грудине щемит от умиления — ни хрена подобного. Там гулко долбится в ярости сердце — и Бес на выход рвётся.
Убью всех, кто может покушаться на Рину, но дальше ей самой придётся. Не выбраться мне из заварушки.
Холодный душ чуть в себя приводит, но когда в комнату возвращаюсь, стоны мелкой заставляют признаться, что мне только смерть поможет. Девчонка мечется по постели, скулит. Мазнув взглядов по дальнему, небольшому креслу, в котором спать неудобно, но однозначно правильно, плюю на здравомыслие и ползу по постели к Арине. Но джинсы нацепив. Голодного пса конечно не удержит, если сорвётся, но по крайней мере хоть какая-то цепь…
Да. В моём нездоровом состоянии самым верным было бы уши заткнуть, да на коврике лечь. Плохие сны, с*, не так страшны, как Бес. Тем более они нереальны… Это же не кошмары с улицы Вязов и Фредди Крюгер.
А вот я… я самый что ни на есть настоящий монстр. Больной, озабоченный и с маниакальным желанием успокоить свою девочку. Правда, оно пересекается с не менее кровожадным по эмоциям желанием ещё раз расправиться с отморозками, обидевшими мелкую.
И лишь одна мысль, единственная здравая тормозит от первого и второго — Я ГЛАВНОЕ ЗЛО.
Не распуская аморально рук, подгребаю девчонку ближе. Уже не стесняясь озабоченности, прижимаюсь возбужденной плотью, утыкаюсь носом в затылок и растекаюсь в блаженной неге сладоголика. Будто наслаждаюсь самым дорогим лакомством.
Арина больше не рыпается, не мечется — мирно посапывает в моих обезумевших от счастья объятиях.
Хорошо. Очень…
Просыпаюсь, судорожно глотая воздуха — все мои инстинкты орут об опасности. Как зверь с обострёнными чувствами. Рина!!!
Уф! Рядом. Сидит. Глазищи вытаращены. Обхватив плечи руками, качается бесновато и дышит странно, как астматик при приступе.
— Аря, — охрипло рву тишину, но не громко — чтобы не напугать. — Рин, — касаюсь спины, потому что девчонка ещё не в себе. — Б*, если у тебя так крыша будет ехать, — насильно к себе дёргаю, тараня сопротивление — рукой поперёк груди, ногой бёдра, — я тебя к психиатру запишу. — Грожу, хотя на себя больше гневаюсь.
— Ненавижу Вас, — шепчет убито в никуда, но мне. Пули и перо не резали моё тело сильнее. И ладно плоть — она заживает, так ведь мелкая вколачивает правдивые слова в моё сознание, совесть и душу… И её слова смертельней яда, острее любого оружия.
Молча жду — тут не обойтись ответом… да и нечего сказать.
Мнимое затишье бывает перед бурей. И я её дожидаюсь. Мелкая начинает биться в припадке:
