– Я знаю, тебя сильно ударили по лицу. Промой ссадины на губах и приложи влажную ткань к переносице, скоро кровь остановится. Еще били? Честно говори, не виляй.
– Нет… – Алонсо снова перешел на испуганный шепот, и Пеппо почти кожей ощутил, как тот осеняет себя крестом.
– Ты чего обмер? – покачал он головой. – Кровь запах имеет, дурень, а ты говоришь невнятно, будто трудно губы размыкать, вот и вся хитрость.
– Чудной вы, – после короткой паузы отметил малыш, и на сей раз его голос прозвучал озадаченно, но уже без страха.
– Кто тебя ударил? – спросил Пеппо с легким нажимом, и Алонсо машинально вздрогнул:
– Ну… он, капрал Бьянко. Во хмелю он.
Под негромкий плеск воды тетивщик призадумался. Он знал капрала Бьянко, как и все прочие постояльцы траттории, и старался не попадаться на пути рослого выпивохи, отличавшегося вспыльчивостью быка и такой же силой. Оказавшись при деньгах, Бьянко надирался до беспамятства и тогда бывал по-настоящему опасен, с одинаковой бестолковой яростью круша скамьи и раздавая полновесные затрещины. Конечно, хозяин траттории никогда не сказал бы этого во всеуслышание, но чуткий Пеппо не раз улавливал мечтательное ворчание трактирщика: «Когда ж тебя, сукина сына, пристрелят-то по пьяни?»
Эти размышления прервали громкий стук в дверь и грозный оклик:
– Эй, Алонсо! Поди вниз, бездельник! Истопник видел, куда ты хоронишься! Нашел время прохлаждаться!
Ребенок сдавленно что-то пискнул, но Пеппо ровно и небрежно отозвался:
– Чего шумите, любезный? Мне ваш слуга сейчас потребен!
Дверь дрогнула под новым ударом:
– Сам управишься, чай не герцог! Отвори, черт слепой!
Пеппо поморщился, встал, поднимая прислоненный к столу арбалет, и положил оружие перед Алонсо. Сам же подошел к двери и распахнул ее, оказавшись нос к носу с багровым от жары и злости трактирщиком.
– Забирайте мальчишку, – холодно отрезал он. – Там Бьянко в питейной дебоширит, так заодно передайте ему, что его арбалет будет готов не раньше среды, понеже работа тонкая, а вы у меня подручного увели. Ну а сам быстрее не управлюсь.
Хозяин, уже набравший полную грудь воздуха, поперхнулся:
– Ишь чего удумал! «Передайте»! Сам иди да с этим бесом договаривайся!
Пеппо кивнул:
– Не вопрос, сейчас схожу. Только вы, мессер Ренато, учтите: мое-то лицо заживет, а вот ваши столы да кружки – навряд ли. Алонсо! Ступай вниз!
– Э-э! – перебил его трактирщик, вдруг разом теряя запал. – Погоди распоряжаться-то! Я тебе, паршивцу, в отцы гожусь, так имей вежество! Скажи по чести: так, мол, и так, мессер Ренато, мне ваш слуга для дела нужен, окажите любезность. Алонсо! А ты носом-то не фукай, помогай справно, лодырь!
Сердито бормоча что-то и утирая лоб передником, хозяин затопал по лестнице вниз, а Пеппо снова закрыл дверь. Малыш сидел, притаившись, будто пытался слиться с табуретом.
– Ну а сейчас чего? – усмехнулся тетивщик. – Не робей, это вовсе не Бьянко арбалет.
Алонсо же сокрушенно вздохнул:
– Я раньше все думал, отчего вы, хоть слепой, а такой… Сами себе хозяин, и за словом не в карман, и господа военные вас уважают. А сейчас понимаю – это оттого, что вы храбрый. Любому укорот дадите. Вот бы и мне так. А то… стыд один.
Пеппо спокойно сел напротив:
– Ты, друг, не того стыдишься. В жизни не все так, как поначалу кажется. Осторожность, например, часто путают с трусостью. А глупость – с отвагой.
– Ваша правда… – задумчиво проговорил мальчик. – Вон матушка сказывает, жимолость на чернику похожа. Сдуру спутаешь – и поминай как звали.
Это наивная рассудительность насмешила Пеппо, но виду он не подал.
– Вот именно. И люди, кстати, тоже все на что-нибудь похожи, – кивнул он. – Научишься это сходство замечать – и в людях разбираться совсем по-другому станешь.
– Правда? – заинтересовался мальчик. – А на что дядюшка похож?
Пеппо ухмыльнулся:
– На бочку с пшеницей в маленькой кладовке. Куда ни сунься – везде на него натыкаешься, то локоть обдерешь, то колено, да еще громыхает вовсю. А только нутро у него не гнилое. При нужде выручит, сумей только до той пшеницы дотянуться.
Алонсо помолчал:
– Ишь ты… а ведь верно.
Оружейник задумчиво подцепил пальцем тетиву лежащего на столе арбалета:
– Знаешь, у меня друг есть. Совсем как этот арбалет. Вроде простой, грубый, и лязгу много. А на деле удивительно устроен. Тонко и правильно. И нет в мире ничего надежней.
Алонсо шмыгнул носом и пробубнил:
– Здорово. А я вон как кролик.
Пеппо рассмеялся:
– Зря ты расстроился! Этот самый мой друг говорит, что в кролика далеко не из всякого арбалета попадешь. А он в этом толк знает.
Слуга хмыкнул, а потом вдруг проговорил с лукавой улыбкой:
– А лучше всего быть как вы. Эвон, как дядюшку отбрили! А хотите, я и правда вам с арбалетом помогу?
…Мальчик ушел из комнаты тетивщика глубокой ночью, когда шум в траттории начал сходить на нет. Затворив дверь, Пеппо подошел к окну и долго стоял, опершись плечом о стену и вдыхая слегка затхлый прохладный воздух.
