На этот раз секундная стрелка настольных часов была рядом и звучала она гораздо громче, чем раньше. Я согласно кивнула андроиду, глядя на него снизу вверх, но тот и не думал двигаться. Он стоял и смотрел на меня нерешительным, в какой-то степени желающим что-то сказать, взглядом. Внутри грудной клетки, как и в тот вечер в гостиной, вновь начала биться несуществующая птица. Жар внутри накалялся, мне казалось, что кровь превращается в расплавленное золото – до того она была терпкой, горячей и наверняка искрящейся от нарастающих чувств. Немного помедлив, я приподнялась на носках и прикоснулась к губам Коннора.
Это было больше, чем прекрасно. Внутри не было бабочек – на их месте бились множество канареек, пищащих от восторга. Я увлекалась этим поцелуем слишком настойчиво, все еще держа руки в карманах, и на мгновение мне почудилось, что я могла только отпугнуть от себя и без того потерянного в этом мире андроида. Но когда теплые, скрываемые холод внутри, руки коснулись шеи – растворились последние попытки держать себя под контролем.
Секундная стрелка исчезла в сознании. В голове стоял только трепет от теплых, шершавых губ. Я ощущала каждое движение его ладоней, изредка терлась носом о мягкую щеку и вновь возвращалась к губам. Мне так хотелось плакать от восторга, но вместо этого я прижималась к Коннору сильнее. Он был идеальным. Он был совершенным.
Не отрываясь от поцелуя, я увлекла андроида к дивану. Кожаная поверхность благодарственно скрипнула под нашим весом, но я не замечала ни единого звука в окружении. Тоска по родителям и прошлой жизни осталась позади, когда руки несмело исследовали прохладную белую ткань идеально выглаженной рубашки. Мне так не хватало всего этого в Рокфорде… лежа на одиноком старом диване с открытыми глазами едва ли не всю ночь, я ощущала, как сердце разъедает грусть и страх перед будущим. Но страшнее было прошлое. Столько упущенных моментов… сотни, а то и тысячи раз я отталкивала от себя Коннора, чего уж таить, он тоже не особо тянулся к общению. Все его первоначальные попытки построить дружеское общение были построены исключительно на установках внутренней программы, которая четко требовала: адаптируйся! Но ведь сейчас все было иначе.
Не выдержав этого собственного мозгового насилия, я оторвалась от мужских губ и спрятала лицо на груди андроида. Спина даже сквозь ткань полосатой рубашки остро воспринимала все касания теплых, и отчасти холодных рук. Мурашки блуждали по телу, отказываясь подчиняться. Мне было так стыдно. За прошлое, за настоящее и за будущее. Не знаю, откуда образовалось это чувство, но оно приносило большой дискомфорт.
– Я тебя так ненавидела, – высвободившись из объятий еще более потерянного Коннора, я уставилась на свои руки. Лицо покрывалось краской, глаза боялись бросить взгляд на сидящего неподвижно справа андроида. Уверена, что его диод отливает солнечным цветом, в то время как во взгляде читается смущение и суровость одновременно. – Извини меня за это.
Исчезнувшая секундная стрелка ворвалась в этот дом так резко, словно бы кто-то вдруг установил в часах повышенную громкость. Зудящий мозг предложил найти гребаные часы и вырвать к чертям этот треклятый механизм, но я сидела неподвижно в страхе привлечь к себе еще большее внимание находящегося рядом. Хотя о чем можно было говорить? Коннор и так впивался в меня своим нахмуренным взглядом карих глаз. Потирая собственные пальцы, я мельком глянула в сторону андроида. Детектив сидел, едва развернувшись ко мне боком, по-ученически сложив руки на коленях. Да, этому парню придется еще многому научиться в мире «живых».
– Я не думал, что это будет так сложно, – уставившись перед собой, заикающе пролепетал уже не такой уверенный в себе голос. Пусть взор его и был суров, тон и тембр выдавали совершенно иное. – Раньше я просто шел к цели. А сейчас не представляю, что делать и с чего начать.
Я усмехнулась, чем вызвала оживленный интерес со стороны андроида.
– Ну, по крайней мере, приятно осознавать, что я не одна такая. Мы что-то вроде двух сумасшедших, которые пытаются найти место в этом мире.
– Я нашел свое место. Здесь.
Коннор произнес это так самоуверенно и тепло, как будто бы только что не был озадачен собственными внутренними установками. Это вызвало во мне столько удивления, что я, ошарашенная таким резким изменением в настроении андроида, взглянула на него, как на умалишенного. Он по-прежнему сидел, точно школьница-первоклассница перед столом учителя, но теперь взгляд его был полон уверенности и учтивости.
– Тебя что-то тревожит, – андроид нахмурился, вызвав во мне новый приступ краски на лице. Нет, я еще не была готова пялиться на Коннора во все глаза, несмотря на то, что витает в воздухе при наших встречах. Мозг быстро обработал эту информацию, заставив глаза спрятать взгляд. Сопротивляться рефлексам я не стала. Сейчас бы катану в руки, и уверенности во мне было бы куда больше.
– Нет, все нормально.
– Я слышу, как участилось твое сердцебиение, – настаивал Коннор.
– Так, маньяк, прекращай следить за моим двигателем! Это пугает.
