‒ Я не вижу смысла отвечать на этот вопрос, ‒ пока она говорила уважительно и тепло, я источала холод. ‒ Вы, наверное, даже лучше меня знаете, как у меня складываются дела.
‒ Всегда удивлялась твоей проницательности.
‒ Хватит ходить вокруг. Что вам нужно?
‒ Важное свойство ‒ не тратить время на пустые разговоры… я вижу, ты еще сохранила некоторые качества бойца?
Я слушала бархатный женский голос и кусала губы. Кровь проступала всего на секунду: мозгу удавалось справиться с такой мелкой раной, как порез или укус в считанные секунды, даже не используя запасы энергии других органов. Но он же с тревогой послал мне сигнал о слишком зачастившем желании причинять себе боль. Я отдернула себя и оставила губы в покое. Никогда не отличалась симптомами аутоагрессивного поведения*, однако намеки Эмильды Рейн на мою истинность приводили меня в состояние прострации.
Эмильда говорила о нежелании чесать языком, предпочитая дело, как о качестве солдата, но такие суждения нельзя было употребить в мою сторону. Да, я не любила тратить время на обсуждение, руки и ноги тянули меня сразу к делу, оставляя мозгу лишь малую часть ответственности, или вовсе его ее лишая. Но на то был сильный мотиватор… лучше постоянно находиться в движении, чем копошиться в собственном мозге. Этот же мотиватор привел меня к порогу подразделения в двадцать лет, и вспоминать о нем было слишком больно.
‒ Что ты ответишь мне, если я предложу тебе встречу? ‒ нагло, но мягко прервала мои раздумья Эмильда.
‒ Спрошу, вернусь ли я после этой встречи домой.
‒ Я не собираюсь трясти из тебя душу, и уж тем более пытаться убить. Просто прошу встретиться и выслушать меня. Этот разговор точно не для телефона.
Пощурив глаза, я покосилась в сторону закрытой двери. Вряд ли кто-то стоит за ней, по крайней мере, сознание, рисовавшее картины, как Коннор прислушивается к тишине деревянной поверхности, воспринимало эту мысль не серьезно. Однако Коннор был первоклассным андроидом, как говорил репортер новостных лент еще до начала бунта – «революционная модель». И если он умудрялся взломать сервера подразделения, то подстроиться под телефонную линию ему точно не составляло труда.
Мячик больше не спасал. Разжав руку, я выпустила игрушку-антистресс, и та с характерным хлюпаньем провалилась под редеющий пенный слой.
‒ Почему я должна соглашаться на это?
‒ О, я рада, что ты спросила, ‒ женщина не врала. Она и впрямь заговорила слегка приподнятым голосом, словно бы ощущая триумф от одержанной победы. Это мне не понравилось. Внутри взыграло чувство неминуемого подвоха, и я, отлипнув от остывающей стенки ванной, в сомнениях подобрала ноги ближе к себе. ‒ Есть две причины, по которым ты не сможешь отказаться. Первая: я отодвину все свои дела и сорвусь сегодня же ночью в Детройт только ради одной этой встречи. Вряд ли ты сможешь отказать мне, тебе не позволит чувство такта. И второе: ты ведь все еще общаешься со своим механическим другом?
Вопрос вызвал новый поток страха. Как он мне уже надоел! Неужели в этом мире нельзя ничего не бояться?
Вернув уже испуганный взгляд на дверь, я с замиранием сердца ожидала, что еще скажет женский голос. Но она молчала, явно ждала моего ответа. Любое слово относительно Коннора могло в будущем использоваться этим хитрым человеком против нас, или хотя бы против меня. Рейн не была справедливой и честной личностью, возможно, именно поэтому ее поведение и предложение остаться в подразделении расценилось мной, как полное безумие. Открывая и закрывая рот, я пыталась найти хоть мало-мальски безопасный ответ. Втягивать в подобные дела андроида было очень неправильным. Не хотелось бы своим прошлым рушить только начавшуюся жизнь девианта.
‒ Не понимаю, о чем вы, ‒ дрожащим голосом пролепетала я.
‒ Разумеется, ‒ мои слова вызвали у Рейн новую порцию триумфа. На мгновение я подумала, что было бы неплохо утопить телефон в ванной, таким образом оборвав это психологическое насилие. ‒ В любом случае, наши техники обнаружили в системе лишний фрагмент. Кто-то нагло и бесцеремонно скачивал файлы. Жалко будет обрывать крылья тому, кто только их приобрел.
Коннор, чтоб твою мать! Встревоженно закатив глаза, я свободной рукой размяла переносицу между глаз. Разум метался в попытке найти хоть бы один аргумент в опровержение причастия андроида к криминальным делам, но это было бесполезно. Техникам подразделения ничего не стоит вычислить человека, влезшего в запретные зоны, чего уж говорить о вычислении машины, которая в этом мире имела свои идентификации и серийные номера. В конце концов, мозг сдался.
‒ Вы пытаетесь меня шантажировать?
‒ Ни в коем случае, я не люблю такие грязные приемы, как шантаж, ‒ попытался успокоить теплый тон Эмильды. С самого первого нашего знакомства с этой женщиной я ясно видела ее излюбленные приемы в достижении своей цели. Сначала запугать, потом успокоить, нацепив маску «друга». Время идет, но человек своих принципов не меняет. ‒ Просто ставлю тебя в известность. Не думаю, что твой друг рассказывает тебе абсолютно все.
