Дом был погружен в тишину. Гостиная озарялась ярким светом потолочных ламп теплого оттенка. Сойдя с лестницы в поиске андроида, я обнаружила его у дальнего стола. Коннор стоял ко мне спиной напротив включенного компьютера, которому еще предстояло найти свое место в этом доме. Он наверняка слышал, как я обхожу его сзади, наверняка чувствовал, что я едва касаюсь плечом рукава его синего пиджака. Но только когда я нагло выглянула из-за его спины с целью осмотреть компьютер, андроид резко погрузил технику в сон и обернулся ко мне, заставив меня отшатнуться на несколько шагов назад. Белая, механическая рука была быстро спрятана за спину.
‒ Опять что-то взламываешь?
‒ Нет, ‒ безучастно ответил андроид.
Врет, подумалось мне. Стремление Коннора к изучению не самой доступной информации этого мира пугала. Никто не знал, что именно ощущают и как именно мыслят девианты, и уж тем более никто не мог знать, чего они хотят, помимо свободы. Но вскрываемые сервера этим андроидом подсказывали о желании Коннора узнать эту жизнь поглубже. Лучше бы он книги читал в считанные секунды или изучал искусство, чем неизбежно приближал окончание своей свободы.
Резко отведенная назад рука не ускользнула от моего прищуренного взгляда. Однажды я уже видела ее в полицейском участке, когда Коннор старательно подбирал пароль доступа Хэнка Андерсона. Но тогда ни его, ни меня не волновало то, что теперь каждую минуту витает в воздухе. Перед нами была задача, четко поставленная цель, и обращать внимание на такие мелочи было неприемлемым. Сейчас же я выжидающе смотрела в карие глаза, видела, как вопросительно поднимаются мужские брови, как вновь открываются губы в немом вопросе. Между нами было добрых два метра, но воображение успешно дорисовывало биение механического сердца в ушах и тепло синтетической, скрывающей холод, кожи на плечах.
‒ Долго ты будешь еще скрываться?
‒ Не понимаю, к чему ты клонишь, ‒ Коннор приподнял брови в попытке изобразить полное недоумение.
‒ Все ты понимаешь, ‒ я кивком головы указала на заведенную назад руку андроида. Детектив, нахмурившись, вывел руку из-за спины. ‒ Что толку от свободы, если ты боишься показать себя настоящего?
‒ Я не боюсь, ‒ андроид тщательно изучал взглядом свою кисть, изредка сжимая и разжимая пальцы. ‒ Но я понимаю, что людям некомфортно с такими, как я. Не хочу никого пугать. Тем более тебя.
‒ Меня напугать? ‒ усмешка сошла с моих губ так резко, что Коннору пришлось оторваться от лицезрения собственной руки. ‒ Вспомни, чем я занималась последние годы своей жизни и спроси себя: сможет ли меня напугать вид холодного пластика? Не знаю, что происходит в твоей голове, но ты слишком много думаешь о том, что было бы. Я в последнее время очень часто об этом думала… и очень много упустила.
Собственные умозаключения привели меня во внезапно нахлынувшую тоску. Я горько улыбнулась взволнованному андроиду, и направилась на выход. Мысли разъедали, словно те самые крысы в заброшенном доме, что когда-то нам пришлось посетить на пару с Коннором. Они действовали не спеша, кусочек за кусочком разрывая едва налаженное внутри мозга спокойствие. Все время пребывания в Детройте в качестве солдата было наполнено разочарованием в собственных установках и попытках удержаться на плаву. В который раз я сожалела об упущенных моментах. Тысячи «что бы, а если бы», и ни одного «так и есть»… дурацкие мысли множество раз останавливали меня на пути своей реальной задачи, мешали нам обоим создать то, что стремилось появиться едва ли не в первый день знакомства. Несмотря на сложившуюся судьбу, я все еще сожалела о многом. В частности о том, что все эти «а если» не дали мне ощутить Коннора до того, как пришлось предстать перед страшным судом подразделения.
Поездка была не долгой. Мы ехали сквозь пургу начавшегося снега в полной тишине, ведь никто из нас так и не имел желания общаться в общественном транспорте. Я наблюдала, как за окном под уклоном несутся снежинки, смотрела, как местами все еще мигают уличные фонари. Городу предстояли большие работы по восстановлению былой структуры жизнеобеспечения. Затянувшиеся на недели договора и сделки между андроидами и правительством привело к несказанному застою. Электричество в некоторых районах было недоступно, в лучшем случае – работало с перерывами. Больницы и пожарные части работали с большой натяжкой. Никто больше не занимался черной работой бесплатно, и это было самым большим ударом по городской власти.
