Выбора не было. В желудке поднимался страх перед Эмильдой и злость на Коннора одновременно. Тело покрывалось мурашками от холодной воды, лопающихся мелких пузырей и ядерной смеси чувств внутри. Я спешно вспоминала о запланированных на завтра делах, в числе которых была встреча с представителем ФБР и осмотр заднего двора.
‒ Я буду свободна завтра после обеда, ‒ нерешительно промямлил голос.
‒ Отлично. Я найду тебя. До завтра, Энтони.
‒ Меня зовут Анна!
Эмильда не слышала последних слов. Линия оборвалась, оповестив тихим гудком завершенного вызова. Глядя перед собой, я потерянно уложила телефон на широкий борт ванной. Техника могла с легкостью скатиться по гладкой поверхности и скрыться в водных просторах, но это последнее, что волновало мозг. Не прошло и месяца, как очередная оставленная за спиной жизнь вновь дает о себе знать. Я прижимала к себе колени, щурилась и мотала головой, старалась собрать все мысли воедино. Этот мир так старательно пытался от меня избавиться, что порой даже забывал давать передышку. Родители, брат, подразделение… каждый раз, когда мне казалось, что я навсегда избавилась от терзающих душу моментов жизни, они вновь врывались в сознание точно вестники грядущего апокалипсиса. Почему нельзя просто жить? Жить и быть счастливым?
Выйти из ванной оказалось не так просто. Мышцы отказывались следовать позывам мозга, и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы выползти из остывшей воды и укутаться в махровое полотенце. Освобожденные волосы тут же прилипли концами к мокрым плечам, оставляя неприятные ощущения. Я судорожно сжимала правой рукой телефон, изучала пальцами гладкую поверхность сенсора. Разговор был неприятным, и оттого ни в чем не повинный предмет связи был вынужден испытывать агрессивные объятия кисти. Мысли метались в голове, старались переплюнуть в скорости друг друга, и потому я даже не заметила, как по сравнению с ванной комнатой сильно упала температура в коридоре. Кожа покрылась мурашками. В жалких пяти метрах стоял андроид.
‒ Она хочет встречи, ‒ придерживая полотенце и потерянно прощупывая темную поверхность матового экрана на телефоне, я бросила взгляд в сторону Коннора. Его лицо было нахмуренным. Белая идеальная рубашка заправлена в джинсы, гладкая ткань вздымается от имитации дыхания. Диод на виске перемигивался голубым цветом, но в этом не было ничего критичного. Гораздо хуже было бы, если бы диод перескакивал с солнечного на кровавый, который теперь вызывает у меня не взволнованность, а самый настоящий страх.
‒ Ты согласилась.
‒ Это всего лишь встреча, ‒ вспомнив о причине своего соглашения, я тут же с легким упреком бросила слова. ‒ К тому же, если бы кое-кто не занимался взломом чужих серверов, мне бы и не пришлось соглашаться.
Андроид не произнес ни звука. Только беззвучно охнул, потупив взор. Потерянный и испытывающий вину. Таким он мне нравился больше. Ощутив, как злость отпускает сердце ‒ что было странно с моим-то истинным нравом ‒ я одарила Коннора дружественной улыбкой.
‒ Ничего, я просто выслушаю ее и все. Надо идти, пока Хэнк не упился там в одиночестве.
Несмотря на то, с какой легкостью мне удалось отпустить ситуацию, все вещи валились из рук. Синее без декольте платье отказывалось застегиваться, расческа постоянно застревала в гладких волосах. Последнее заставило меня задуматься о желательном пересмотре собственных взглядов на этот мир. Семь лет эмоционального застоя давали о себе знать каждый день, все вызывало во мне слишком острую реакцию: воспоминания об Эмильде, новые еще не ставшие родными стены, один только взгляд шоколадных глаз мог вывести меня в состояние «тающего мороженного». В недалекие прошедшие годы все было проще. Ничто не могло вызвать во мне столько изменений и реакций, разве что опасность, нависшая над телом наставника. Выработанные подразделением рефлексы работали исправно, но теперь из-за вернувшейся чувствительности и желания познакомиться с этим миром оставило солдатские установки в прошлом. Оставалось довольствоваться только способностью к повышенной регенерации и метаболизму.
Черные каблуки смотрели на меня враждебно. Я переминалась с ноги на ногу, осматривая острые шпильки, лакированную поверхность кожи и округленный нос. Мышцы ощутили фантомную боль от скованности, которой еще не было, но вряд ли кто-то сможет по достоинству удобства, а не внешнего вида оценить наряд, состоящий из полуботинок и классического, офисного платья. В который раз в этот вечер у меня не было выбора.
Втискивая ступни в туфли, я усмехнулась своим мыслям. Обрести свободу и ощутить этот мир полной грудью, даже избавиться от обязанности кому-то подчиняться… и все для того, чтобы все равно следовать чужим указкам, а не собственным желаниям. Платья-то я любила, но каблуки вызывали во мне только приступы раздражения.
